Рене Бернард - Страсть в жемчугах Страница 69

– Вы уходите, мисс? – поинтересовалась хозяйка. – Тогда оденьтесь потеплее. Но кареты мистера Хастингса нет, так что если вы…

– Я не… Я больше не сотрудничаю с мистером Хастингсом, миссис Клей, – ответила Элинор, перебив пожилую женщину.

– Да?.. – Миссис Клей с искренним удивлением посмотрела на нее. – Это правда?..

– Да, правда!

– Вот так поворот! Надеюсь, это не… – Щеки миссис Клей густо покраснели от волнения. – Мистер Хастингс был недобр к вам, мисс Бекетт? Разве такое возможно?

– Нет, миссис Клей! – Элинор покачала головой. – Просто картина, над которой он работал… совершенно закончена. Для меня… немыслимо продолжать позировать. Я сделала исключение для мистера Хастингса, но позирование не слишком достойное занятие для незамужней женщины. – Элинор вздрогнула от собственного ханжеского тона. – Уверена, вы меня понимаете…

– Да, наверное. Хотя я слишком стара, чтобы во всем этом разбираться. – Миссис Клей вздохнула. – Но он чудесный человек. Я всегда его любила, мисс.

– Как и следовало, миссис Клей. Мистер Хастингс – безупречный джентльмен.

Пожилая женщина улыбнулась.

– Никто не безупречен, но главный недостаток мистера Хастингса только добавляет ему привлекательности, вы не согласны?

– Главный недостаток? – переспросила Элинор, заинтригованная разговором. Она старалась избегать темы Джозайи, но любопытство взяло верх. – А какой именно?

– Гордость! Он ведь ужасно гордый, правда? До отъезда в Индию он был беден, как бездомный мальчишка, и я знала это! Но все лондонские портные соперничали, чтобы шить для него, и он развлекался наравне с теми, кто выше его. То была игра в красивого повесу, но я-то могу определить того, кто недоедает. Но даже при этом он ни разу не взял благотворительное блюдо там, где такое предлагали. – Миссис Клей снова вздохнула. – Ни разу он этим не воспользовался и даже корку хлеба не попросил в кредит. Но если я в чем-нибудь нуждалась после смерти мистера Клея, мир его душе, то мой художник всегда был готов помочь или просто приводил богатых друзей, чтобы ни моя столовая, ни карманы не пустовали.

– Значит, гордость… – тихо повторила Элинор, осознавая новую перспективу и борясь с ощущением, что она упустила что-то важное.

– Я бы сказала, что он чересчур уж гордый. Гордый себе во вред. Но это, конечно, не мое дело. – Миссис Клей вернулась к своему занятию и стала выметать пыль из углов. – И с ним что-то произошло в Индии, но он никогда ни слова об этом не сказал. Думаю, с ним произошло… что-то ужасное.

– Да, возможно. – Элинор со вздохом оперлась на перила; ее беспокойство все усиливалось.

«Что-то в этом есть, – говорила она себе. – Я пропустила что-то очень важное».

– А потом он познакомил меня с мистером Радерфордом, – продолжала хозяйка. – Его забота о друге кажется просто поразительной, и он постоянно опасается, что с мистером Хастингсом что-нибудь случится. У отца мистера Клея тоже появилась такая повадка после войны – все время чего-то опасался. И он тоже был гордым человеком. Мой мистер Клей, упокой Господь его душу, говорил, что гордость диктует человеку молчание и оставляет шрамы, которые глазами не увидишь. – Миссис Клей за разговором продолжала мести холл. – Он знал цену словам, вот так-то.

– Думаю, ваш муж был мудрый человек. – Элинор сделала глубокий вдох. Хоть все это очень интересно, она не понимала, какое отношение молчание Джозайи о беспорядках в Индии имело к отказу от всего, что произошло между ними. – Какова бы ни была гордость мистера Хастингса, я не могу жаловаться. Могу вас заверить, миссис Клей, он всегда был внимательным и ставил меня выше всех своих… – Ее голос сорвался, и она, уже мысленно, продолжила: «Он теряет зрение, и он – гордый. Следовательно, дело вовсе не в доверии. Я все время старалась заслужить его доверие, а проблема-то была совсем в другом. Он думает обо мне – как всегда. Он оберегает меня, а я… Я была решительно настроена сохранить респектабельность, восстановить свою прежнюю жизнь. Но он понимал, что жизнь с ним ее не восстановит, а, напротив, полностью изменит. Я, глупая, решила, что он не думает обо мне. А он, оказывается, думает обо мне больше, чем я сама!»

– А, мистер Келлер!.. – прервал ее мысли голос миссис Клей. – Я как раз собиралась сказать мисс Бекетт, что вы заходили вчера, когда ее не было. Признаюсь, это вылетело у меня из головы. Сожалею, сэр.

Томас кивнул, стряхивая снег с пальто на только что выметенный пол.

– Ничего страшного, миссис Клей. Леди, похоже, здесь, и если я не прибыл в дурную минуту, то все в порядке. – Он повернулся к Элинор. – Мисс Бекетт, вы уходите?

– Да, сейчас.

– Могу я предложить вам воспользоваться моей каретой?

– Вы слишком великодушны, мистер Келлер. – Элинор испытывала неловкость. Когда она видела Келлера в последний раз, у нее было сердце разбито, так что ей было не до любезностей. Сейчас они впервые встретились после того, как уладилось дело с ее отцом, и ей не хотелось выглядеть неблагодарной. Но после открытий, сделанных только что с помощью миссис Клей, Элинор ничего так не хотела, как спокойно подумать несколько минут. А может, в карете и подумать? – Да, спасибо, мистер Келлер.

Он подал ей руку и проводил на улицу, к ожидавшему экипажу. Как только оба уселись, он дал ей меховой плед, и она положила его на колени, чтобы согреться.

– Я потрясена вашей щедростью, мистер Келлер.

Он отмахнулся от ее слов.

– Не стоит меня благодарить. Я отдал бы все ради чести, но не могу полностью предать забвению амбиции моего отца. Я надеялся, вы поймете: соблюдение их договоренности как партнеров вполне приемлемый вариант. Речь идет о разделе прибыли.

Элинор кивнула, пытаясь понять, что имелось в виду.

– Конечно. Я никогда не желала видеть вашу семью обедневшей из-за меня, мистер Келлер.

Томас улыбнулся и откинулся на мягком сиденье.

– Вы снова прощаете меня, и я безмерно благодарен Провидению, мисс Бекетт. Случайно познакомиться с вами в тот вечер и завоевать вашу дружбу – это бо2льшая удача, чем я надеялся. – Он посматривал на кожаную папку в ее руках. – Вы по делам? Могу я назвать кучеру нужный вам адрес?

Элинор сделала глубокий вдох, сознавая, что его предложение – поворотный пункт, а ее выбор в ближайшие минуты, возможно, определит всю дальнейшую жизнь.

– Мистер Келлер, могу я сначала кое-что у вас спросить?

– Да, конечно.