Мэри Маргарет Кей - Индийская принцесса Страница 71

Если бы не ретивый канонир в форту справа, так бы все и получилось, ибо к этому времени беглецы ехали по проходу между горным склоном и северной стеной города и едва успели поравняться с воротами Мори. Не заметив сигналов и не подозревая, что о побеге уже стало известно, они не слишком гнали лошадей: хлебные поля и стерни, вдоль и поперек пересеченные арыками, не самое безопасное место для бешеной скачки. Вдобавок впереди простиралась долина с высушенной солнцем твердой почвой, и там они рассчитывали прибавить ходу.

Внезапное появление группы вопящих всадников, которые, выехав через ворота Хатхи-Пол, не только находились далеко впереди, но еще и скакали наперерез, намереваясь преградить путь в долину, стало для них страшным ударом, как и частый треск выстрелов, раздавшийся где-то справа. Однако даже тогда они в первый миг решили, что ошиблись: не может быть, чтобы кричащим людям было до них дело или чтобы стреляли именно в них, ведь прошло еще слишком мало времени… Но в следующий миг они внезапно поняли без всякой тени сомнения – как понимает лиса, заслышав лай охотничьих псов, – что охота началась и ведется она на них.

Поворачивать назад было слишком поздно да и не имело смысла: по пятам за ними наверняка гнались другие преследователи. Оставалось только скакать вперед, и все пятеро как один пришпорили лошадей и понеслись во весь опор к ведущему в долину ущелью, которое стремились перекрыть люди из города.

Едва ли беглецы успели бы достичь долины первыми. Но за них вступилась судьба в лице канонира из форта.

Гарнизон форта увидел солнечные сигналы, и все солдаты высыпали на стены и стали возбужденно следить за приближением пятерых беглецов и ходом погони. Позиция на вершине холма давала наблюдателям преимущество: отсюда они видели не только преследуемых, но и преследователей, галопом скакавших по следу далеко позади, а также группу вооруженных всадников, которые внезапно вылетели из ворот Хатхи-Пол и помчались во весь опор к входу в долину.

Последние находились в поле зрения солдат гарнизона с того самого момента, как покинули город. Форт обеспечивал отличный обзор в сторону, где разыгрывалась драма, зато древние фитильные ружья и джезайлы, из которых гарнизон открыл огонь по беглецам, были практически бесполезны на таком расстоянии, а пыль и мерцающее знойное марево не благоприятствовали меткой стрельбе. Выстрелы не достигли цели, и с высоты солдатам показалось, что беглецы вот-вот выиграют скачку и достигнут долины первыми.

Огромные бронзовые пушки уже стреляли один раз в тот день, но, поскольку традиция предписывала приветствовать залпом нового рану, возвращающегося в свой город, все они были заправлены порохом. Нетерпеливый канонир поспешно зарядил одну из них и принялся зажигать фитиль, а орудийный расчет, вдохновленный примером командира, навел бронзового монстра, целясь чуть впереди скачущей галопом мишени. Запал поднесли к запальному отверстию, и вспышка дульного пламени и грохот выстрела были по обыкновению впечатляющими. Но в своем возбуждении пушкари неверно оценили скорость всадников, и ядро пролетело мимо беглецов и упало прямо перед приближающимися солдатами из города.

Никто серьезно не пострадал, но фонтан пыли, земли, камней и мусора, внезапно и совершенно неожиданно взметнувшийся всего в нескольких шагах перед ними, страшно испугал и без того перевозбужденных лошадей, которые мгновенно взвились на дыбы и понесли. Несколько всадников выпали из седла, а к тому времени, когда остальные поймали и успокоили обезумевших от страха скакунов, беглецы уже промчались через ущелье и понеслись быстрее ветра по длинной прямой долине.

Это была невероятная скачка: наводящая ужас, бьющая по нервам, но одновременно наполняющая душу таким диким весельем, что, если бы не Джули, Аш испытывал бы от нее наслаждение. Сарджи, тот точно испытывал: он смеялся, пел во все горло и погонял Мати Раджа ободряющими возгласами и разными нелепыми ласковыми словами. Дагобаз тоже чувствовал себя в своей стихии, и, если бы Аш отпустил поводья, он бы намного обогнал своих спутников на первой же полумиле. Но, охваченный тревогой за Джули, он крепко сжимал поводья, придерживал коня и каждые несколько секунд оглядывался, чтобы удостовериться, что с ней все в порядке.

Ветер сорвал ткань с ее лица, и Аш увидел, что оно хранит спокойное, сосредоточенное выражение: бледная маска, только глаза горят. Она управляла лошадью с ловкостью, какая сделала бы честь ее деду-казаку, и Аш внезапно почувствовал глубокую благодарность к этому старому разбойнику и к отцу Джули, старому радже, который, несмотря на возражения Джану-рани, настоял на том, чтобы маленькую Каири-Баи обучили верховой езде. «Да благословит его Бог, где бы он ни находился сейчас», – пылко подумал Аш.

Гобинд тоже был хорошим наездником. Но вот Манилал сидел в седле посредственно и явно начинал уставать. Однако он с угрюмой решимостью цеплялся за поводья, предоставляя все остальное лошади. Насколько они могли видеть сквозь клубящееся за ними облако пыли, погоня все еще не оправилась от замешательства и отстала слишком далеко, так что не представляла серьезной угрозы.

Избегая ухабистой, изрытой колеями дороги, они держались на изрядном расстоянии слева от нее – именно по левую руку находился выход на тайную тропу Букты – и уже преодолели две трети пути, когда лошадь Анджули попала ногой в крысиную нору и рухнула наземь, а Анджули перелетела через ее голову и плашмя упала в пыль.

От удара у нее перехватило дыхание, и она лежала неподвижно, судорожно хватая ртом воздух, а лошадь поднялась на ноги и встала над ней, опустив голову и тяжело дыша. Манилал, скакавший следом, яростно дернул за левый повод, чтобы не наехать на Анджули, проскочил в нескольких дюймах от нее и помчался дальше на обезумевшей от страха, вышедшей из повиновения лошади, вцепившись в луку седла. Но остальные трое остановились и вернулись назад.

Спрыгнув с Дагобаза, Аш подхватил Джули на руки, и на какой-то ужасный, леденящий душу миг ему показалось, что девушка не дышит. Но одного взгляда оказалось достаточно, чтобы убедиться в обратном, и он круто развернулся с ней на руках и увидел, что преследователи по-прежнему скачут за ними и стремительно приближаются.

Гобинд тоже смотрел назад. Он не спешился, но держал поводья Дагобаза и Моти Раджа, пока Сарджи обследовал пострадавшую лошадь. Гобинд молчал – необходимости в словах не было, все прекрасно сознавали опасность.

– Она сильно растянула левую переднюю ногу. Дагобазу придется нести двоих. Дай мне рани, а сам садись в седло. Живо!