Моника Маккарти - Суровая нежность Страница 72

И, к своему отчаянию, с каждой секундой становится еще больше.

– И такой мягкий и твердый одновременно.

Нужны ли тут слова? Быть может, разговаривать было не такой уж блестящей идеей. Но и смотреть тоже. Когда он взглянул вниз и увидел, как эти тонкие, белые пальчики обхватывают его, то чуть не излился ей в руку. Он мечтал об этом моменте с юношеских лет и теперь не мог поверить, что это на самом деле происходит.

Он запульсировал, и глаза ее расширились.

– Это я делаю?

Кровь стучала в висках с такой силой, что он не сразу смог ответить. Глаза его неистово сверкали.

– Да.

Опасная улыбка заиграла у нее на губах. То была улыбка женщины, только что обнаружившей источник своей власти.

– Ты что-то там говорил про то, что мне достаточно легонько сжать…

Ах, негодница!

– Вот так? – Она стиснула кулачок и, не разжимая пальцев, провела ими по всей его длине от основания до кончика.

Он не смог даже кивнуть, настолько приятно это было. Каждый мускул натянулся до предела.

– Мне нравится прикасаться к тебе, – прошептала она. – Ощущать, как ты пульсируешь у меня в руке.

Разговоры определенно были неудачной затеей. Он стиснул зубы, силясь сдержать волну, грозящую вырваться на волю. Но одна молочно-белая капля все же ускользнула.

– Скажи мне, чего ты хочешь, Магнус. – Она сжала кулачок сильнее, выдавив из него еще несколько капель.

Потом он еще припомнит маленькой соблазнительнице, что обратила его слова против него, но в эту минуту было слишком хорошо. Ему хотелось излиться. Ей в руку. В рот. Но больше всего глубоко внутри ее.

Мышцы живота свело от напряжения, струйкой побежавшего по спине вниз. Плоть запульсировала еще сильнее.

Она остановилась.

– Скажи мне.

– Я хочу…

Внезапно он оцепенел. Затылку стало холодно. Он что-то услышал.

Хелен уронила руку, почувствовав перемену в нем.

– Что случилось?

Магнус уже поправлял на себе одежду, что, учитывая, как близок он был от освобождения, оказалось не просто. Неудовлетворенная плоть уже начала мстить ему мучительной болью, но он пренебрег болью. Боевой инстинкт взял верх.

– Там кто-то есть.

Глава 19

Он чуть не поймал ее в пещере. Еще бы пару минут, еще несколько шагов, и она была бы у него в руках.

Но Дональд не мог позволить себе допустить ошибку, когда он так близок к тому, чтоб избавить Шотландию от лжекороля. Он просто дожидался удобного случая.

Захватить Хелен было бы идеально. Он не только смог бы узнать, что ей известно о Брюсовом летучем отряде, но и тем самым убрал бы Маккея от короля.

Но как бы велико ни было искушение, он не может действовать опрометчиво. Не может рисковать, что Маккей обнаружит его – или отряд ликвидаторов – до того, как они будут готовы нанести удар. Как и для Брюсовых воинов, неожиданность – важный элемент их стратегии.

Поэтому он позволил ей ускользнуть от него. Но, видит Бог, как же он хочет ее, хоть она ему и отказала. Возможно, еще сильнее именно по этой причине. Он любит вызов. Вызов делает победу еще желаннее. А он никогда не сомневался, что одержит верх над ними обоими: над женщиной, которая отвергла его, и над мужчиной, сделавшим из него дурака на поле боя.

Дональд отступил от пещеры, когда Маккей подошел слишком близко, и наблюдал издалека, ни на секунду не сводя с них глаз. Поначалу он был доволен тем, что видел: они, похоже, ругались. Глупая девка все вешалась на шею Маккею, а он по какой-то причине все отвергал ее. Но когда Маккей поцеловал ее, все изменилось.

Он не мог поверить своим глазам. Злость разъедала внутренности как кислота. Кровь вскипела, ярость обуяла его. Как она может? Как ей не стыдно вести себя так развратно?

Она отдается ему. Рот Маккея на ее совершенной груди, рука у нее между ног. Он прикасается к ней. К женщине, которой он, Дональд, предложил честь быть его женой, повизгивает, как сучка под кобелем. Тело, о котором он мечтал, извивается и выгибается под руками другого мужчины. Он почти чувствовал, как ее наслаждение обвивается вокруг него, дразнит, унижает, выдавливает любовь из его сердца.

А когда спустя несколько минут он услышал ее крики, то захотел убить обоих. Кинжал в затылок Маккею, а потом в предательское сердце Хелен.

Маккей задирает ей юбки. Он никогда не будет уязвимее, чем в этот момент, когда берет ее.

«Берет мою женщину. Черт бы ее побрал, у нее был шанс. Но она его упустила».

Он вытащил кинжал из-за пояса, но в спешке клинок случайно задел металл ремня.

Он выругался. Увидел, как Маккей оцепенел, и понял, что тот услышал звук. Дональд совершил промах. Надо предупредить остальных.

Туман удовольствия растаял в волне паники. Жар на коже Хелен обратился в ледяной саван. Она оглядела темноту вокруг, казавшуюся такой романтичной еще минуту назад, но теперь ставшую угрожающей и непроницаемой.

Если б не Магнус, она б умерла от страха. Но его присутствие успокаивало. Он не позволит ничему дурному случиться с ними. Он вытащил меч, своим телом закрывая ее, и взгляд ощупывал все вокруг.

– Где? – прошептала она.

– Купа деревьев на той стороне дороги. Но думаю, их уже нет. – Он подвел ее ко входу в пещеру и сунул в руку кинжал. – Побудь здесь.

Глаза ее округлились от страха.

– Ты оставляешь меня?

Он обхватил ладонью ее щеку и нежно улыбнулся.

– Всего на минуту. Мне надо убедиться, что они ушли.

Верный своему слову, он ни на секунду не выпускал ее из виду и очень скоро вернулся. Лицо его было мрачным.

– Нашел что-нибудь? – спросила она.

Он покачал головой:

– Нет, но я уверен, что там кто-то был.

Хелен поежилась.

– Мне показалось, я тоже что-то слышала.

– Что? – спросил он, резко разворачиваясь к ней. – Когда?

Она закусила губу.

– Когда я была в пещере, мне показалось, кто-то стоял у входа. Я подумала, что это ты хочешь напугать меня.

Он стиснул зубы, словно испытывая свое терпение.

– Почему ты не сказала мне?

Щеки ее загорелись.

– Я решила, мне почудилось.

Лицо Магнуса потемнело.

– Проклятье, Хелен. Я же просил тебя не убегать. Это опасно. Тебе надо быть осторожной.

Он был в ярости, но она не понимала почему.

– Кто там может быть? Чего ты мне не говоришь? Зачем кому-то следить за нами?

Он стискивал челюсти, пока рот не побелел. В душе его, казалось, шла какая-то борьба. Скрытность победила.