Линда Мэдл - Шепот фиалок Страница 92

Дориан не отняла руки. Воодушевленный, Николас переплел ее пальцы со своими.

– Я много раз хотел сказать, как сильно я люблю тебя, Дориан. Но ведь я не поэт и не музыкант. Я не могу подарить тебе мелодию.

– Я этого и не жду от тебя, Николас, – шепнула Дориан. – Я отдала тебе свое сердце и хочу, чтобы ты отдал мне свое.

– Оно принадлежит тебе, радость моя. – Одним быстрым движением Николас надел ей на палец кольцо. – И это тоже.

Он притянул Дориан к себе, и их губы слились в жадном, долгом поцелуе. Задыхаясь, она откинула голову назад, но Николас не выпустил ее из объятий, осыпая поцелуями подбородок, шею, обнаженную шелковую кожу в вырезе платья, ложбинку груди… где его губы наткнулись на золотую цепочку.

– Что это?

Дориан чуть отстранилась и вытащила из лифа всю цепочку.

– Обручальное кольцо.

Николас недоуменно нахмурился. Она все же носила обручальное кольцо, если не на пальце, то на груди!

– Да вы просто сентиментальная маленькая обманщица, миледи.

– Боюсь, что так, – призналась Дориан, стыдливо взмахнув пушистыми темными ресницами.

– Ты знаешь, когда я в тебя влюбился. Теперь твоя очередь. Когда ты полюбила меня?

Дориан залилась краской, вскинув на него изумленный взгляд.

– Разве ты не знаешь? Я думала, ты сразу это понял.

Может, и понял. Но он должен был услышать эти слова из уст Дориан.

– Когда?

– Когда ты поцеловал меня на музыкальном вечере. – Дориан отвела глаза. – Я почувствовала, что ты способен соблазнить меня. И точно знаю, что и ты это понял.

– Верно, понял. – Николас вновь прижал ее к себе. Произносить слова любви оказалось гораздо легче, чем он думал раньше. – А еще я понял, что соблазнение станет лишь началом.

Эпилог

Прошел год.

Граф и графиня Сикум провели несколько незабываемых месяцев в линкольнширском родовом поместье и вернулись в Лондон только неделю назад. С приближением срока родов Николас настоял, чтобы Дориан была поближе к самым лучшим городским врачам.

Бартон вручил вошедшему в холл Николасу плотный конверт. Увидев адрес отправителя, Николас обратился к дворецкому:

– Я сам отнесу письмо ее милости. Она у себя?

– В музыкальной комнате, милорд, – ответил дворецкий. – К ней приехали мистер и миссис Сент-Джон с дочерьми.

– Спасибо, Бартон. – Николас поспешил к жене. В последнее время он редко вспоминал службу на флоте. Семья приносила ему столько радости, что мечта о море перестала терзать его душу.

Дориан лежала на кушетке, вытянув ноги и подложив под голову подушку – в той самой позе, в которой Николас оставил ее утром. Но ни эта поза, ни ее невинный взгляд не провели Николаса. Он знал все ее уловки. Едва экипаж подъезжал к дому, как она мгновенно укладывалась на диван и делала вид, что за время отсутствия мужа не пошевелила и пальцем.

Николас пересек комнату, наклонился к сияющей жене с поцелуем.

– Бартон сказал, что у нас гости. Как отцовские заботы, Дэвис? Сюзанна?

Дэвис ответил счастливым смехом. Он не спускал с рук очаровательную рыжеволосую, с синими глазами кроху.

Сюзанна улыбнулась, с нежностью прижимая к себе вторую такую же рыжеволосую малышку.

– Весьма утомительны, милорд.

– Ну а как Шарлотта и Кассандра, а? – Николас тоже улыбался, глядя на шестимесячных двойняшек.

Шарлотта на руках у матери взвизгнула и расплылась в беззубой улыбке. Зато Кассандра – целиком и полностью папина дочка! – притихла и насупилась, не спуская с дяди пристального взгляда.

– Правда, прелесть? – Дэвис так и светился отцовской гордостью.

– Само очарование, Дэвис. Лет через восемнадцать я тебе не позавидую.

– Ты не слишком-то задавайся, Сикум, – парировал Дэвис. – Когда ухажеры начнут ломиться в дверь, мне еще придется обратиться за помощью к их дяде.

Николас расхохотался. Присев на краешек кушетки, он заглянул в глаза Дориан.

– Ну а как себя чувствуют наш наследник и его мама?

– Не находят себе места – ни тот, ни другой. – Дориан поудобнее устроилась на подушках. – Что это у тебя, Николас?

– Только что доставили. – Он протянул жене письмо. – Взгляни.

Увидев печать на конверте, Дориан ахнула и поспешно вскрыла письмо.

– Это от издателя, которому я передала рукописи Франца, – сказала она. – Мне только недавно удалось завершить работу тети Шарлотты.

Кассандра расплакалась, когда Дэвис передал девочку няне, но ее быстро успокоили. Брат присел на корточки рядом с кушеткой.

– Он согласен издать собрание произведений Франца! – воскликнула Дориан.

– Полное? – Улыбка осветила лицо Дэвиса.

– Да, полное, туда войдет даже «Шепот фиалок». – Дориан повернулась к брату. – Ты не против, Дэвис? Сначала я хотела оставить этот романс для нас… только для близких. Но подумала – тетя Шарлотта ведь никогда не стыдилась любви к Францу, никогда ни от кого не скрывала своих чувств. И Франц тоже.

Дэвис кивнул.

– Ты поступила правильно.

– И я так считаю. – Николас приложил ладонь к щеке Дориан. Сердце его исполнилось благодарности к незнакомому, но дорогому человеку, который в тюрьме написал гимн любви, навеки связавший две жизни.

Дориан улыбнулась.

– Любовь и песни о любви должны нести людям счастье. Ими нужно делиться.

– Ты абсолютно права, радость моя. – Николас оставил на ее губах благодарный поцелуй. – И я до конца своих дней буду делить любовь с тобой и нашими детьми.