Снегурочка для Адвоката - Мария Мендес Страница 10

— Миша, ты реально безнадёжный. Главное, сын мэра, а связей, как кот наплакал.

— Обижаешь, брат! Я со многими знаком.

— Ну и где эти знакомые? Я у тебя разве бабки прошу или встречу с твоим отцом? Или может быть прошу встречу с губернатором края? Несчастную клубнику не можешь помочь найти! — злюсь на этого оболтуса.

— Ладно! Разозлил ты меня, Димка! Всё!

— Что всё?

Смотрю, достаёт свой мобильник кнопочный из внутреннего кармана и маленький блокнот. Поверить не могу, но в его блокноте длинный список каких-то номеров.

— Ты меня разозлил! Щас будет тебе клубника! Я не я, если не достану твоему сыну клубнику! — чуть плюёт себе на палец и начинает листать этот блокнот.

— Миха, что происходит? Почему у тебя кнопочный телефон, и что это за список? — сначала осторожно и тихо спрашиваю, а потом прихожу в себя и ору на него. — Ты меня пугаешь, блин!

— Спокойно, друг, спокойно. Контролируй себя. Я не такой уж и безнадёжный, каким кажусь. Щас наберу нужные цифры, и решим проблему твоего пацана. А на телефон не смотри, он хоть и старенький, но всегда надёжный.

Смотрю на него и реально начинаю думать, что он дебил. Видимо Миха тоже понимает, что я уже на него плохо думаю, и, закатив глаза, признаётся.

— Ладно, батю разозлил, вот он забрал все плюшки: кредитки, машину и айфон мой последней модели. Но ничего, я уже мамке пожаловался, что есть мне нечего, скоро по очереди всё вернут. — Лыбится и подмигивает мне этот сумасшедший.

— Ладно, фиг с тобой! Звони уже кому-нибудь.

Через минуту он всё же набирает кого-то и показывает мне класс, типа, мол, всё окей. Но его походу динамят и звонок сбрасывают. Он набирает другой номер, гудки идут снова.

Боже, дай терпение, чтобы не грохнуть его сегодня ночью.

— Алло, Лисичка, привет! Милая, скажи Кристинке мне перезвонить, это очень важно!

Мои глаза тут же расширяется, догадавшись, кому он позвонил, и я хватаю его за грудки и начинаю трясти:

— Я тебя убью, придурок! Сегодня ночью точно убью!

— Это не то, о чём ты подумал!

— О чём, кретин, я могу подумать, если ты проституткам звонишь, когда я говорю о клубнике?! Всё, пошёл вон из моей машины! Сам справлюсь, без тебя!

Торможу на обочине, открываю дверь и толкаю его на улицу. Он реально меня вывел из себя.

— Да стой ты, блин! Я по делу же позвонил!

— Что за дела с проститутками может быть, если только не перепихнуться с ними?! Что ты мне тут пытаешься ещё рассказать?! Давай, выходи и до нового года мне не звони, придурок! Только я налажу контакты с моей снегурочкой, как тут ты с проститутками! Давай-давай, выходи! Я тебе больше не позволю испортить мои отношения с моей девочкой.

— Так, всё! — орёт в ответ и закрывает обратно дверь. — Успокойся ты, блин, уже! А то ведёшь себя, как истеричка! Лена, Лена! Крепко она тебя за яйца взяла всё же. План есть у меня, план.

— Какой ещё нафиг план?

Чуть успокаиваюсь, пока Миша поднимает свою задрипанную моторолу и поправляет свою куртку.

— Дима, вот ты наивный, честное слово. Думаешь даже если связи есть, то можно будить важных людей глубокой ночью из-за клубники? Серьёзно так считаешь? Ты представляешь, как я звоню, например, заместителю бати и говорю: «Семён Семёныч, нужна ваша помощь срочно! Беременна женщина моего друга хочет клубнику. Надо найти, это вопрос жизни и смерти».

После этих слов остываю, но всё равно не могу понять, при чём тут Кристинка и Лисичка.

— Допустим, ты прав, — неохотно признаю его правоту. — Но нафига тогда звонить проституткам? Тем более Кристинке и Лисичке.

— Во-первых, они уже свои. Успел я к ним прикипеть, знаешь ли, да и они меня балуют своей любовью. — давит снова эту идиотскую лыбу.

— Ага, знаю я о какой любви идёт речь. Давай переходи скорее ко второму.

— Ах, да. Во-вторых, только они сейчас нам смогут помочь. Им же частенько приходится покупать всякие ягоды там со сливками, чтобы удивлять клиентов. Ну, ты понимаешь. В общем, зуб даю, что они знают, где достать поздно ночью клубнику.

Немного пораскинул мозгами и пришёл к выводу, что в словах этого ветреного есть доля правды.

— Ладно, звони по-новой, давай, — решаю, дать добро ибо вариантов других у меня всё равно нет.

Миша доволен. Достаёт снова моторолу и нажимает на вызов. Но, видимо, что-то идёт не так, и звонок всё время сбрасывают. Я на него смотрю вопросительно.

— Щас, Кристинка вредничает просто. Наберу Лисичку.

Гудки снова идут, и наконец-то ему отвечают. Через старый телефон Михи слышно всё, что говорят по ту сторону связи, будто он поставил на громкую связь.

— Алло, Лисичка, дорогая, почему Кристинка сбрасывает мои звонки?

— Она сказала, что пока ты ей не заплатишь за прошлый вызов, не будет больше разговаривать с тобой.

Я чуть не давлюсь воздухом, когда понимаю, что Миха задолжал проститутке. Поворачиваюсь на него и смотрю так, что ему самому становится неловко. Тут же закрывает динамик телефона и отворачивается, будто это поможет уменьшить громкость.

— Ладно, с ней потом приду мириться. Лисёнок, тогда помоги ты, в общем мне нужно…

— Мишенька, ты знаешь, что я тебя люблю, и Диму тоже, но бесплатно я не работаю.

Охринеть. Что происходит?!

— Нет, дорогая, мне совсем другое нужно. Ты же у меня самая красивая и умная девочка, много чего видела и знаешь, помоги мне, красавица, расскажи, где можно достать прямо сейчас клубнику? Обещаю, что потом я тебя порадую щедро.

— Ааа, ты про это, я знаю, где их купить, — тянет тупая блондинка, и я готов сейчас всех их послать к чёрту и поехать домой. Но эти эмоции, как оказалось, были не самыми крайними. В трубке раздаётся голос Кристины.

— Ни хрена мы тебе не скажем, чёртов кретин. Верни мои бабки сначала!

— Так, что ты там говорил про то, что они тебя любят?

Миша закатывает глаза, делает обиженное лицо и отдаёт трубку мне.

После двадцатиминутного выноса мозгов, я всё же перевожу долг Миши на карточку этой козе и она называет адрес ночного ларька, где продаётся клубника.

— Я тебе верну бабки, как только мне вернут кредитку.

— Вернёшь, конечно, а если не сможешь, будешь отрабатывать у меня в конторе, я как раз думал над тем, чтобы уволить Зинаиду Петровну, чтобы Ленка и к ней меня не приревновала.

— Пошел ты, друг ещё называется.

Эпилог