Испытание. Цена любви. - Ирина Чардымова Страница 11

– Нина, у вас там всё нормально? – в её голосе появились нотки беспокойства, и она пристально посмотрела мне в глаза.

Мамин взгляд всегда был слишком проницательным. Она умела читать меня, как открытую книгу, и сейчас я чувствовала себя словно под рентгеном.

– Да, мам, всё нормально, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно естественнее. – А папа… он ремонт в квартире затеял. Ну, как затеял, планирует. И сейчас он уехал в город за материалами. А телефон… он сломался, с динамиком что-то не так.

Слова лились сами собой, и я ужасалась тому, как легко ложь слетает с моих губ. Каждое слово было предательством, но я не могла сейчас поступить иначе. Правда была слишком жестокой и могла навредить маме.

– Да какой ремонт?! – возмутилась мама, приподнимаясь на кровати. – Он что, с ума сошёл?! У нас и так всё хорошо!

– Ну а что, я дома, помогу ему, – ответила я, даже не представляя, как буду выпутываться из этой паутины лжи потом.

Внутренний голос кричал, что я поступаю неправильно, что мама имеет право знать правду. Но другой голос, более сильный, шептал, что сейчас главное мама и её лечение. Оно не поможет, если она узнает, что папы больше нет. А потом, когда она выздоровеет и выпишется, я как-нибудь найду слова. А пока… пока пусть будет так.

– Ты скажи ему, чтобы он там ничего не выдумывал, – настаивала мама. – У нас и так всё хорошо. Нам сейчас главное это тебе жильё купить, устроить твою жизнь.

– Мам, я теперь дипломированный специалист и сама смогу зарабатывать на жизнь, – ответила я. – А вы, наконец, подумайте о себе.

Эти слова я действительно планировала сказать родителям после получения диплома. Представляла, как мы будем сидеть дома, за праздничным столом, как папа будет гордиться мной, а мама волноваться и давать советы. Только не так, не при таких обстоятельствах, не в этой стерильной больничной палате, пропитанной запахом лекарств и чужой боли. Сейчас эти слова были лишь приложением к моей спасительной лжи.

– Ладно, мам, я пойду, – сказала я, больше не в силах выдерживать её пристальный, любящий взгляд, каждая секунда здесь была словно пытка. – Мне ещё по поводу работы нужно узнать. Я скоро зайду к тебе.

– Да ты за меня не переживай, – отмахнулась мама с привычной заботой. – У меня всё хорошо, только панику зря подняли. А Саше скажи, что я его жду. Он, наверное, переживает.

Упоминание папиного имени ударило по сердцу, как молния. Переживает, конечно, переживает и сильно любит.

Точнее… Он очень переживал и всегда очень сильно любил маму. Вот и не выдержало его сердце.

– Хорошо, – ответила я, с трудом сдерживая подступающие слёзы, горло сжималось спазмом, и дышать становилось всё труднее. – Ну, я пойду.

Я наклонилась и крепко обняла маму, вдыхая знакомый запах её духов, смешанный с больничными ароматами. Поцеловала в щёку, чувствуя, как дрожат мои губы.

– Береги себя, доченька, – тихо произнесла мама, гладя меня по волосам. – И не волнуйся так. Всё будет хорошо.

Если бы она знала…

Я ещё раз улыбнулась ей с последним усилием воли и направилась к двери. Каждый шаг давался с трудом, ноги были невероятно тяжёлыми, словно к ним привязали гири. Но едва за мной закрылась дверь палаты, как меня подкосило. Я сползла по холодной больничной стене на пол и зарыдала, тихо, безутешно, всем телом.

Держаться больше у меня не было сил. Вся боль, весь ужас последних дней, вся тяжесть лжи обрушились на меня разом. Я сидела на больничном полу, прижав колени к груди, и плакала. Плакала по папе, по маме, по нашей разрушенной семье, по тому, что теперь нам только предстоит пережить.

***

Глава 11

Нина

– Нина Александровна, идёмте, – обратился ко мне подошедший Олег Владленович, его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась профессиональная твёрдость.

Он осторожно взял меня под руки и помог подняться с холодного больничного пола. Ноги дрожали, словно не выдерживали тяжести навалившихся проблем. Кафельная плитка под ногами казалась ледяной, и этот холод пронизывал меня насквозь.

– Ваша подруга уже ждёт вас у меня в кабинете, – сообщил он, внимательно наблюдая за моим состоянием. – Да и мне с вами нужно обсудить дальнейшее лечение вашей мамы.

Я кивнула, пытаясь собраться с мыслями. Больничные коридоры вокруг меня словно плыли в тумане, белые стены, запах дезинфекции, приглушённые голоса медперсонала. Всё это создавало ощущение нереальности происходящего.

– Мне кажется, она догадывается, что с папой что-то не так, – поделилась я с доктором своими мыслями, мой голос дрожал от сдерживаемых слёз.

И это было вполне логично. Ведь мама с папой прожили вместе столько лет. Папа никогда вот так не пропадал и не уезжал, не предупредив маму. Ему бы не помешал никакой сломанный телефон, папа нашёл бы любой способ, чтобы сообщить маме о своих планах. Он мог бы попросить соседей, коллег, да хоть случайного прохожего! Даже когда мама болела в прошлый раз, и папа уезжал на длительные заработки в другой город, он каждый день находил способ с ней связаться. Он звонил из автоматов, просил знакомых передать весточку. А тут вдруг пропал, словно растворился в воздухе.

– Скоро мы начнём лечение, и визиты к вашей маме будут ограничены, – рассказывал доктор, и каждое его слово отзывалось болью в моём сердце. – Да и в этот раз лечение будет более агрессивным, поэтому в основном она будет спать. Организму будут нужны силы для борьбы.

У меня сердце разрывалось от этих слов. Представить маму одну, без нашей поддержки, было невыносимо больно.

Едва мы вошли в кабинет доктора, как Римма тут же вскочила со своего места и крепко обняла меня. Её объятия были тёплыми и такими нужными в этот момент.

– Ты как? – спросила она меня через некоторое время, отстранившись и внимательно всматриваясь в моё лицо.

– Нормально, – отмахнулась я, понимая, что сейчас не время раскисать.

Но это была ложь. Да, мне сейчас очень плохо! Настолько плохо, что невозможно передать словами. Внутри всё горело от боли, страха и беспомощности. Но сейчас моё состояние это второстепенные проблемы. Сейчас главное это вылечить маму! Она должна выздороветь, должна!

А уж потом, когда всё это закончится и наша жизнь наконец-то наладится, я смогу пожалеть себя. А пока… Пока я должна быть сильной!

– В общем, после проведённого обследования я уже могу вам озвучить сумму, которая необходима на лечение вашей мамы, – произнёс доктор, протягивая мне документы.

Его лицо было серьёзным,