Ты ко мне вернешься, жена - Мария Кац Страница 11

— Он говорит, что ему жаль меня, — пожимаю плечами, хотя тот же вопрос я задаю себе с того момента, как он привез меня к брату. Ответ может быть только один, но я его не допускаю. — Он видел, как мне тяжело, и знает, каким упёртым может быть Марат, когда что-то идёт не по его плану. Говорит, что я не заслуживаю такой несправедливости.

— Странная это жалость. Слишком уж удобно всё складывается, — бормочет Дима, сканируя меня взглядом. — Ладно. Допустим. Но ты должна принять решение, Лесь. Ради себя. Ради ребёнка. Если ты хочешь развода — я помогу найти юриста, будем решать этот вопрос. Если хочешь попытаться… Ну, тогда нужно искать способ поговорить, а не прятаться. Но решать нужно. Потому что каждый день в этой неопределённости — это лишний стресс. А тебе, — он указывает пальцем на мой живот, — это сейчас категорически противопоказано.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки до боли. Он прав. Бесконечно бежать нельзя. Тем более скоро уже будет виден живот, а меньше всего я хочу дать новый повод для злости мужу, появившись перед ним с уже очевидными изменениями. Это будет выглядеть как провокация или как шантаж.

— Я подумаю, — тихо произношу. — Обещаю, до конца недели во всем разобраться.

Внутри себя я уже знаю ответ. Я не могу вернуться к тому, кто считает меня своей собственностью, чьим-то трофеем. Даже если эта мысль разрывает сердце и заставляет по ночам давиться слезами в подушку, вспоминая те редкие моменты нежности, которые были между нами. Ради этого маленького, бьющегося внутри меня сердца, я должна быть сильной.

Я подам на развод. Это единственный способ сохранить себя. Но Марат должен знать о ребёнке. Мы обязательно договоримся о том, чтобы растить его вместе, потому что скрываться я точно не хочу. Как и жить в постоянном страхе, в непонятных бегах, оглядываясь на каждый подозрительный звук. Тем более, я уверена, Марат будет отличным отцом. Он ведь так ждал этого. Эта мысль — единственная, что даёт мне силы не сломаться окончательно. Возможно, став отцом, он смягчится. Возможно, ребенку удастся сделать то, что не удалось сделать мне.

— Хорошо, — Дима тяжело вздыхает, вновь подвигая к себе тарелку. — Но, Лесь… будь готова к любому развитию событий. С такими мужчинами, как твой муж, ничего нельзя предугадать. Они не привыкли проигрывать. И не привыкли отпускать то, что считают своим.

Молча киваю. До конца недели осталось всего несколько дней. Несколько дней до того, как я изменю свою жизнь навсегда. Снова. Главное, чтобы это решение было правильным.

Глава 10

Юля с аппетитом уплетает мои сырники. За три недели затишья я отточила своё кулинарное мастерство, видимо, сказывается избыток времени и навязчивое желание хоть в чём-то сохранить контроль над жизнью. Если нельзя контролировать мужа, его чувства и свои собственные эмоции, то хотя бы можно идеально замесить тесто и добиться той самой золотистой корочки, которая всегда получалась у бабушки.

— Ну, так что решила? — с набитым ртом спрашивает подруга, глядя на меня с прищуром.

Я откладываю в сторону планшет, на котором только что согласовала с начальством удалёнку. Зарплату, конечно, порезали, но сейчас стабильность и покой дороже. На учёбе я уже взяла академ. Всё ради него. Ради этого маленького чуда внутри, которое с каждым днём напоминает о себе лёгкой тошнотой по утрам и невероятной усталостью к вечеру.

— Подаю на развод, — слова всё ещё звучат как приговор в моей голове. Моему сердцу. Моей прежней жизни. — На следующей неделе. Но… я скажу ему о ребёнке. Лично. Он должен знать.

Юля замирает с вилкой в зубах.

— Решилась? Ну, держись тогда. Только, Олесь, будь готова ко всему. Он явно не из тех, кто легко отпускает своё. Особенно такое.

— Знаю, — вздыхаю, глядя в окно на серый двор. — Но я не могу иначе. Прятаться вечно не получится. И врать тоже, — он так мечтал о детях. Когда мы пытались целый год, когда тесты были отрицательными, он не давал мне сдаться. Всегда говорил: «Не торопись, солнышко. Наше чудо просто выбирает самый подходящий момент, чтобы прийти к самым лучшим родителям. Мы его так ждем, что он не посмеет не прийти» Тогда это казалось таким счастливым будущим. Теперь это похоже на приговор. Ребенок... для таких мужчин, как Марат, это не просто ребенок. Это продолжение. Наследник. Ты думала об этом?

— А он, — Юля откладывает тарелку, — звонил? Писал? Что-то?

Горький комок подкатывает к горлу. Ни звонка, ни сообщения. Ничего. почти четыре недели полной тишины. Сначала это было облегчением, значит, не штурмует, не осаждает. Потом — тревогой. А теперь… теперь это просто больно. Я готовилась к осаде, к штурму, к его ярости. А получила… равнодушие? Или он так и стоит под окнами матери, а она просто не говорит мне? Может, он каждый вечер приезжает туда и смотрит на темные окна моей старой комнаты, как когда-то в начале наших отношений?

— Нет, — отвечаю, и голос предательски выдаёт обиду. — Ничего.

— Может, он… смирился? Знаешь, такое бывает. Психологи утверждают, что мужчины проще переживают разрывы, чем мы думаем.

— С Маратом? — я горько усмехаюсь. Понимаю, подруга хочет подбодрить, но я точно знаю, что мой муж либо всё крушит, либо выжидает в засаде, чтобы всё снести в определённый момент. Других вариантов просто нет. Не в его характере. — Не верю. Он не из тех, кто сдаётся. Он либо рубит с плеча, либо выжидает. К тишине он точно не привык.

Мне больно. Больно от того, что его нет. Больно от того, что я, вся измотанная этой ситуацией, до сих пор жду какого-то знака. Какого-то слова. Пусть даже гневного. Пусть даже обвиняющего. Лишь бы не эту оглушительную пустоту, которая кричит о том, что я для него действительно была просто вещью. Вещью, которую не жалко потерять.

— Ладно, не думай о нём, — Юля машет рукой, видя моё настроение. — Рассказывай лучше про работу. Удалёнка — это круто! Теперь хоть в пижаме целый день сидеть можно.

Я пытаюсь подхватить её бодрый тон, рассказываю о новых проектах, но мысли всё равно возвращаются к нему. Почему молчит? Что это за игра? Или это не игра, а окончательный приговор нашему браку?

Наш разговор прерывает дверной звонок. Мы переглядываемся с подругой. Для Димки рано ещё, и моё сердце против моей же воли начинает биться чаще. Знаю, это совсем