Коллекционер бабочек в животе. Том 1 - Тианна Ридак Страница 13

— Я такого не говорил, Нелли, и ты не очень-то хотела фотографироваться. А Альбина получилась хорошо, она умеет позировать… Она красивая, яркая… Она…

— Ре-на-то, алё! — Нелли сделала несколько щелчков пальцами у него перед глазами. — Ты не можешь себе позволить в неё влюбиться, слышишь? Она за-му-жем, понимаешь?

— Почему ты так переживаешь? Пошли, я налью тебе вкусного вина и мы спокойно поговорим… Я не собираюсь её насиловать, — сказал он, доставая чистые бокалы и выбирая вино на свой вкус. Но то, что сейчас у меня тут и тут, — Ренато похлопал ладонью по груди и животу, — это мне нравится. Ты же меня знаешь, если она не захочет, я никогда не переступлю границу. Ты садись, и скажи мне, с какой бабочкой она у тебя сочетается, а? — он подал Нелли бокал опустившись на одно колено рядом с её креслом. Это было очень трогательно, по-домашнему, и в то же самое время, очень галантно.

— Я уже об этом думала, пока мы перебирали твои картины. Кстати, я там одну приметила себе.

— Можешь забрать все, я буду очень счастлив.

— Ладно, возьму парочку! Все мне девать просто некуда, только если купить квартирку побольше. Слушай, где мой телефон, я тебе сейчас покажу бабочку, она тоже из нимфалид.

— Минуточку, я поищу!.. А как называется бабочка?

— Юнония алмана. Ты сумочку мою найди, она в прихожей, кажется. Хотя, нет! Я же такси заказывала, значит телефон должен быть где-то тут.

— Потом найдём… Ты возьми мой.

— Спасибо, дорогой!.. Вот, смотри, сейчас покажу — это она, юнония алмана, а есть ещё, похожая бабочка — павлиний глаз. Тебе какая больше нравится?

— А в чём разница?

— У первой огненно-рыжий окрас, а у второй ближе к кроваво-красному, но и у той и у другой большие пятна похожие на глаза.

— Мне нравится первая, а вот это что? — Ренато показал на соседний снимок другой, не менее красивой, бабочки.

— Это цетозия библис, но она ядовитая, мой золотой… Смотри, отравишься!

— Очень хорошо! Очень! Хочу отравиться! Расскажи мне про неё, почему «библис»? Библис, библис — это же город?

— Пра-авильно, на берегу Средиземного моря, древнейший финикийский город, только сейчас это территория Ливана и название у него другое — Джубейль.

— Так бабочка оттуда что ли?

— Не-е-е, всё намного проще. Слово «библия» — это книги, от греческого «библион» — книга, а «библос» — это папирус, который делали в городе Библисе. По-мне так очень логично, дать городу название того, что там производят, — сказал Нелли. — Теперь посмотри на бабочку: сверху у неё оранжево-красный цвет, а края чёрные, как будто она подлетела близко к огню и они обгорели. А снизу крылья чёрно-бело-оранжевые, с множеством зигзагов, как арабская письменность или персидский ковер, арабеска.

— Арабеска? Да, я знаю! Джованни да Удине — ученик Рафаэля, помогал ему расписывать собор, лоджии в Ватикане, и там на фресках такой орнаменто.

— Орнамент, — поправила его Нелли. — Значит ты понял, о чём я⁈

— Beh, certo! Ti sembro uno stupido? (итал. Вот чёрт! Я по-твоему похож на дурака?) У бабочки рисунок арабского письма из старинных книг. — Почему сразу на дурака, Ренато? Ты спросил, я ответила, откуда у слова «библис» ноги растут.

— Давай без ног, Нелли! Я не люблю, когда ты начинаешь так далеко…

— Издалека, радость моя! Какой же ты смешной, особенно когда злишься, и начинаешь путать слова, — она потрепала его по голове. — Кудряшка-кучеряшка ты мой! Значит тебе нравится эта бабочка, да?

— Да, она очень похожа на Альбину.

— Ага, на книгу, которую хочется прочитать, лучше скажи. Но для начала эту книгу открыть надо, Ренато. Если там окажутся только детские картинки внутри и какие-нибудь каракули, или наоборот — философский трактат…

— Я не понимаю, Нелли, давай без метафор и аллегорий, пожалуйста, у меня голова не работает ночью. Мой переводчик спит уже, — он засмеялся от собственных слов.

— Хорошо, раз ты устал, то я поеду домой. Поздно уже! Картины потом заберу, ладушки? Завтра дел полно, такси вызовешь мне? — Нелли встала и, сладко зевнув, потянусь. — Хорошо тут у тебя, спокойно как-то, я бы даже сказала умиротворительно.

— Оставайся! Можешь переехать жить, я буду очень рад.

— Давай уже сразу и замуж меня возьми, я теперь женщина свободная. Ой, кстати, а ты знаешь, что библис — это ещё и очень красивое австралийское растение, но хищное — ест насекомых. Так что имей в виду, — она пригрозила ему указательным пальцем.

— Я не насекомое!

— Тоже верно… Где такси моё? Ты вызвал? Адрес мой новый знаешь?

Ренато замотал головой и протянул ей свой телефон. Спустя десять минут Нелли уже спускалась к подъехавшей машине. Что-то изменилось в их с Ренато отношениях или она начала смотреть на него иначе. А может всё дело в том, что ей впервые пришлось присутствовать при его знакомстве с очередной музой? Нелли конечно же не собиралась ничего менять в своей жизни, особенно заводить серьёзные отношения с итальянцем. Да и какие могут быть отношения? Все эти шуточные разговоры о сексе, не больше чем пустые слова: и его страстная любовь к ней, и её желание отдаться ему как в последний раз. «Нет, нет, нет! Пройдёт немного времени, пусть год или даже два, а может и пять лет, и разница в возрасте между нами будет видна ещё больше. Пусть лучше остаётся всё как есть, и нечего тут даже думать, — умозаключила Нелли. — Сама же придумала эту ассоциацию с бабочками, чего теперь злиться? Только если, не дай бог, у Ренато с Альбиной закрутится роман, а Артур узнает… Мало не покажется никому! Ох, не дай бог, не дай бог!»

Неделя пролетела почти незаметно и к выходным даже дожди устали идти, и уступили место солнышку. Настоящее весеннее солнце, под лучами которого так и хочется крикнуть: «Привет весна! Здравствуйте птички, листочки, букашки, и конечно же бабочки!» Одну из таких, ранневесенних бабочек-крапивниц, а в народе прозванных «шоколадницами», за хрупкость крыльев, увидел с утра Ренато. Он спешил, сегодня был последний день его выставки, хотелось успеть всё закончить, а тут она, порхает себе беззаботно. Её красновато-оранжевые крылья были покрыты большими чёрными пятнами разделёнными жёлтыми полосками. Края с небольшими зубчиками обрамлялись маленькими голубыми пятнышками в виде полумесяцев. Бабочка пролетела совсем близко от Ренато и он застыл, не успев открыть дверь машины, наблюдая за её волнообразным парением. Вот она — лёгкость и красота созданная самой природой. От умиления, весенней теплоты замешенной на ультрафиолете, защекотало где-то