Жираф и Пончик - Полина Белова Страница 2

Только святая могла бы отказаться покататься с таким красавчиком, да ещё на мотоцикле. Людка святой не была. Она даже хлеб в хлебницу не сунула и сливочное масло не убрала в холодильник. Пусть всё сохнет и тает! Бросила внушительный пакет с покупками на кухонный стол, подкрасила губы и вылетела на улицу, опасаясь, что принц на колёсах передумает и не станет её ждать.

Так они начали встречаться.

Каждый вечер Людка, наряженная, не без помощи Таньки, и накрашенная, с замиранием сердца ждала, когда раздастся характерное рычание подъезжающего мотоцикла и козой выскакивала на улицу.

Они носились на мотоцикле по поселковым дорогам, иногда останавливаясь в поле, чтобы долго и жарко целоваться.

Потом Люда рассказывала Тане о своих свиданиях с Колей в мельчайших подробностях: как села, на что поставила ногу, куда положила руку. С жадностью слушая рассказы Пончика, весь головокружительный роман подружки Таня воспринимала, как свой собственный. Она переживала за неё и с ней со всей искренностью и абсолютно без зависти. В политехнический университет в областном городе обе девушки не поступили, чему совсем не огорчились. Потому что получать высшее образование их заставляли родители, а сами подружки хотели чего-то другого, такого… но точно не учиться.

После, как бы, неудачи с институтом обе девушки пошли работать на комбинат.

Любимый мотоциклист Людки, и, заочно, Таньки, Николай, жил в соседнем с их городком посёлке, на расстоянии всего пятнадцати минут на мотоцикле или часа пешком.

Иногда наступали смутные времена, когда парни обоих поселений вели нешуточную войну и гостю из соседнего населённого пункта легко могли проломить голову в тёмное время суток.

Но сейчас, к счастью, было мирное время, и Николай приезжал к Людке гулять буквально через день.

— Тань, он такой красивый, такой ласковый! А когда целует, у меня мурашки по рукам бегают и в животе дёргается. А вчера, когда ехали, он руку мне на колено положил и стал медленно передвигать всё выше и выше. Таня! А я не знаю, что делать! Мы же на скорости летим по дороге. Я даже пошевелиться не могла, чтобы в аварию не вляпаться! Так и сидела к его спине прижавшись, молча, пока он мою ногу гладил. Потом ему высказала, конечно! Но, Танька, это безумно приятно!

Танька ощущала всё, что Пончик рассказывала и была абсолютно счастлива вместе с подругой.

В один из осенних дней грянул гром.

В очередной приезд Николай сообщил, что он уходит в армию и это их последнее свидание перед расставанием на долгое время.

Потрясённая Люда рыдала, прижимаясь к широкой груди, целовала его лицо, губы, обещала ждать. Они в последний раз летели по дороге, девушка крепко прижималась к спине в кожаной куртке и не замечала, что её лицо всё мокрое от непрекращающихся слёз.

В соседний посёлок, на проводы к Николаю, Люда попасть не смогла, хотя очень старалась. Как только она не исхитрялась, как только не отпрашивалась у папы!

Но отец не только не отпустил её проводить Колю, а ещё и глаз с дочери не спускал, даже отпуск на неделю взял.

«А всё Светка, сестра называется! Заложила меня и довольна, завистливая змея.» — кипятилась Людка.

В день проводов она отчаянно рыдала в своей маленькой уютной спаленке и жаловалась, сидящей рядом и от всей души сочувствующей Тане, на горькую несправедливую судьбу, которая подсунула ей такую «какашку», в лице противной двоюродной сестрицы. Светка проживала в одном посёлке с Николаем и рассказала своей матери, а та, естественно, своему брату, отцу Люды, про частые прогулки его семнадцатилетней дочери на мотоцикле в обнимку с парнем.

После этого, дома такое было! Люда даже испугалась, что отец вспомнит, как в детстве её ремнём учил.

Кричал её, обычно добрый, папка так, что, казалось, стёкла в доме дрожат. Людка боялась даже слово пикнуть. Уже, когда родитель остыл, немного рассказала, как познакомились, про свидания, и про то, что она никакая ни легкомысленная девка и никого не принесёт в подоле, потому, что того, от чего дети бывают, у них с Колей ещё не было.

Ну а дальше, девушка фактически попала под домашний арест. И только верная Танька была всегда рядом, готовая и посочувствовать, и повозмущаться, и помочь чем только сможет.

Потянулись серые дни ожидания. Каждый вечер, перед сном, Люда доставала телефон и осторожно целовала фотку любимого на экране.

Хотя они с Колей переписывались, посылая друг другу сообщения и, изредка, звонили, Люда страшно скучала.

Всё вокруг больше не было прежним. Таня тянула подругу в кино или погулять, но Пончику ничего не хотелось делать. Она с тоской думала о том, что впереди ещё целый год.

Конечно, мобильная связь, интернет и всевозможные приложения позволяли им с Колей общаться довольно часто, но разве сравнить это общение с полётом на мотоцикле, прижавшись щекой к широкой спине и жаркими поцелуями при первой возможности?

Люда пыталась отвлекаться от грустных мыслей, старалась занимать своё свободное время домашней работой, общением с Таней и решением её проблем.

А проблемы себе Таня устроила талантливо, хотя, вряд ли она виновата.

В девушку влюбился общеизвестный дурачок городка, брат начальника столярного цеха. Мужчина, а он был на пятнадцать лет старше Тани, был немного ненормальным из-за перенесённой или врождённой болезни. Даже жениться захотел! Он преследовал Таню на каждом шагу и теперь бедняжка даже в туалет на работе ходила вместе с Людой.

— Ну ты, Жираф, жениха отхватила! — издевалась Лялька, их бывшая одноклассница. — Богатый, высокий, молодой, умный! Слюни ему вытрешь, присядешь и поцелуешь.

Из всех характеристик мужчины верной была только первая. Он действительно был по местным меркам богат. Ловкие работящие руки и брат — начальник цеха обеспечивали ему отличный сдельный заработок, который он не тратил, а копил, как последний скряга.

Может, Таня и рассмотрела бы кандидатуру этого жениха за неимением вообще никаких. Но, несмотря на возраст и самые высокие в их цеху доходы, мужчина, глядя на неё, порою начинал пускать слюни, переминаться с ноги на ногу и странно хихикать. Танька страшно пугалась в такие моменты, если рядом никого не было.

С Людой парни на комбинате тоже пытались флиртовать, но она категорически не общалась с ними, не заводила даже друзей мужского пола. Она не хотела никаких сплетен или недоразумений, когда любимый вернётся. Языки у местных баб можно в рулон сматывать, а фантазия такая, что любой сказочник от зависти лопнет.

Не