Испытание. Цена любви. - Ирина Чардымова Страница 27

Мы продолжали разговаривать, и я ловила себя на мысли, что мне действительно комфортно с ним. Он не задавал слишком личных вопросов, не пытался произвести впечатление, не хвастался своими достижениями или деньгами. Был просто… нормальным, приятным, настоящим.

И это пугало меня больше всего!

Потому что чем более настоящим он казался, тем более фальшивой чувствовала себя я.

Машина свернула на мою улицу, и я напряглась, понимая, что момент истины приближается. Ещё немного и его машина остановится напротив «моего» дома. Мне срочно нужно было придумать, как действовать дальше.

***

Глава 28

Нина

– Спасибо вам большое. – Искренне поблагодарила его я, когда его машина остановилась у «моего» дома.

– Вас проводить? – всё тем же заботливым тоном спросил мужчина.

– Нет, спасибо. Вы и так слишком много для меня сделали. – Улыбнулась я ему в ответ.

И эта улыбка, так же как и предыдущие слова, была от чистого сердца. Сейчас я не играла, не притворялась, я действительно была благодарна этому человеку, что он не бросил меня в трудный момент.

– Поверьте, для меня это не трудно. Да и как я мог вас оставить. – Он улыбнулся мне в ответ.

– Ещё раз спасибо и до свидания. – Лишь ответила я, после чего вышла из машины.

Но едва опустила ногу на асфальт, как тут же вскрикнула, резкая боль пронзила лодыжку, словно раскалённой иглой. Нога предательски подкосилась, и я едва удержалась за открытую дверцу машины.

– Что случилось?! – Максим мгновенно оказался рядом, его сильные руки подхватили меня.

– Ничего, просто… – Я попыталась улыбнуться, но получилась жалкая гримаса. Нога действительно распухла, туфля впивалась в отёкшую кожу. – Я справлюсь, правда.

– Какое там «справлюсь», – он покачал головой, и в его голосе прозвучала непривычная твёрдость. – Я провожу вас до квартиры.

– Нет-нет, не нужно! – Паника взметнулась в груди.

Он не должен подниматься. Не должен видеть эту показную роскошь, которая мне не принадлежит. Не должен… Господи, как же мне себя вести? Что говорить?

– Я действительно справлюсь сама.

Но даже попытка сделать шаг обернулась новой вспышкой боли, и я застонала, зажмурившись.

– Перестаньте упрямиться, – Максим уже не спрашивал.

Он просто одним движением подхватил меня на руки, словно я ничего не весила.

– Какой этаж?

– Седьмой, – выдохнула я, и сердце бешено заколотилось.

Не от боли, а от его близости, от запаха его одеколона, от ощущения надёжности его рук. И от липкого, мерзкого стыда, который комом застрял в горле.

Консьерж в холле элитного жилого комплекса приветливо кивнул нам, и я судорожно попыталась изобразить на лице что-то вроде привычного высокомерия. Дочка богатых родителей. Избалованная девочка, для которой вся эта роскошь простая обыденность. Но внутри всё сжималось от фальши этой роли.

– Ключи где? – спросил Максим, когда мы оказались у двери.

– В сумочке, – прошептала я, и он, не опуская меня, как-то умудрился достать ключи и открыть дверь.

Квартира встретила нас стерильной чистотой и безликой дизайнерской обстановкой. Красавина постаралась, всё дорого, всё со вкусом, всё абсолютно чужое.

Максим бережно опустил меня на диван и тут же присел рядом, осторожно снимая туфлю с распухшей ноги.

– Аптечка есть?

– В ванной, кажется… – ответила я, потому что понятия не имела где и что тут находится.

Я не жила здесь, а лишь только ночевала одну ночь. И естественно, что я не успела здесь ничего изучить.

– Я недавно приехала. – Добавила я для убедительности. – Всем занимались люди отца.

Максим удалился, а буквально через пару минут уже вернулся с бинтами и какой-то мазью, и его пальцы, удивительно нежные для таких сильных рук, начали накладывать тугую повязку. Каждое прикосновение отзывалось не болью, а чем-то тёплым и невыносимо щемящим в груди.

– Сейчас принесу лёд, – сказал он, и я, молча, кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Он хлопотал на чужой кухне, нашёл чайник, заварил чай. Принёс мне чашку, укутал ногу пакетом со льдом, укрыл пледом. Заботился обо мне так, словно я была кем-то важным для него, кем-то родным и близким.

От всей этой заботы я почувствовала, как у меня ком подкатывает к горлу, а глаза предательски защипала солёная влага.

Я все эти годы была сильной. Из-за болезни мамы мне пришлось рано повзрослеть и с головой окунуться во взрослую жизнь.

И пока мои сверстники учились, влюблялись и жили полной жизнью, я пахала до изнемождения, чтобы спасти маму. Мы с папой не жалели себя, чтобы она жила.

И вот прошло пять лет, история повторилась! Я снова вынуждена спасать самого близкого человека. Только теперь я совсем одна, больше у меня нет папы, больше у меня нет поддержки и сильного плеча.

Боже! Я так устала быть сильной! Устала бороться, выживать! Устала отключать чувства, чтобы не сойти с ума!

– Ты как? Тебе лучше? – спросил он, присаживаясь на край дивана.

– Да, – ответила я, быстро сморгнув слёзы, чтобы Максим не заметил моё состояние.

Я обхватила горячую чашку ладонями и не могла поднять на него глаза.

– Извини, мне уже пора. – Он поднялся, и в его взгляде мелькнуло что-то, чего я не успела разглядеть. – Завтра обязательно покажись врачу, хорошо?

– Хорошо, – эхом повторила я.

Он наклонился, на мгновение коснулся губами моего лба, невесомо, почти незаметно, и направился к двери.

– Максим, – окликнула я, и он обернулся.

Мне захотелось сказать правду. Захотелось крикнуть, что всё это ложь, что я не та, за кого себя выдаю, что эта квартира, эта жизнь, не моя. Но вместо этого прошептала:

– Спасибо вам. – Искренне, от всего сердца поблагодарила его я.

В ответ он лишь улыбнулся, а затем вышел, захлопнув за собой дверь.

Дверь мягко щёлкнула за ним. И тогда что-то внутри меня сломалось.

Я сбросила плед, доковыляла до двери, навалилась на неё всем телом, словно пытаясь удержать то, что уже ушло. Слёзы хлынули сами, горячие, злые, отчаянные. Я ненавидела себя. Ненавидела за каждое лживое слово, за каждую фальшивую улыбку, за то, что позволила ему заботиться о той, которой не существует.

Он был настоящим. А я всего лишь жалкой актрисой в чужой роскошной декорации.

Я сползла по двери на пол, уткнулась лбом в колени и плакала, беззвучно, судорожно, захлёбываясь собственной ложью.

***

Глава 29

Нина

Сколько я так просидела и проплакала, я не знаю. Я потеряла счёт времени. Казалось, весь мир сжался до размеров этой квартиры, до горечи слёз на губах и тупой боли в груди. Только когда