Рыбка моя, я твой… - Александра Седова Страница 3

Парень хлопает длинющими ресницами. Хорошо, что китаянка из Книги рекордов Гиннесса не видит, а то бы застрелилась от зависти.

— Так и будем молчать? — настойчиво подталкиваю подозреваемого к разговору.

— Можно, да? — спрашивает он с сарказмом.

— Не стесняйтесь, отвечайте на мои вопросы уверенно, — подсказываю.

— Хорошо, — кивает он, улыбается глазами. В зелёном омуте заиграли искры интереса к моей персоне. — Зарплата средняя, график с 8 до 8, официальное трудоустройство. Так что да, отпуск оплачивается.

— Мне подходит! — сразу соглашаюсь. Я ж не дура такую работу упускать! — Остался один вопрос, — с деловым видом и серьёзной интонацией сверлю его взглядом. — Какая вы рыба?

Брови подозреваемого рванули навстречу волосам. Кожа на лбу сморщилась — хоть сейчас в руки баянисту.

— Что вы имеете в виду? — сдержанно уточняет.

— Я почти разобралась в вашем аквариуме. Внизу за стойкой вобла, у турникета рыба-шар, здесь у вас рыба-пила, — на этом моменте подозреваемый не выдержал и прыснул смехом, но быстро взял себя в руки. — А на вас смотрю и не могу понять, какая вы рыба.

— Акула, — почти серьёзно отвечает он.

Да, и правда похож. Такой же серый, угрюмый и недовольный.

— Когда я могу приступать к работе?

— А с чего вы взяли, что приняты?

Противостояние взглядов. Ух, такая энергия шарашит, что сердце, как после дефибриллятора, колотится.

— Вы мне подходите, — нагло отвечаю, не разрывая зрительный армрестлинг.

— Хорошо, — он сдаётся первым, угостив меня феерией от победы. — Приходите завтра к 8. Мила вам всё покажет и выдаст инвентарь.

— Кто?

— Хм… Рыба-пила, — пытается сохранять строгость и невозмутимость, но я вижу, как уголок его красивых губ тянется кверху.

— А, эта. Ну тогда договорились. Вы приняты в качестве моего начальника, — тяну ему руку.

— До завтра, — он жмёт её, и его лицо всё-таки засветилось улыбкой.

Напоследок, решив сделать то, что хотела с того момента, как села в это кресло, отталкиваюсь ногами от пола и качусь на стуле до двери через весь кабинет. После встаю и, взмахнув волосами с королевской грацией, выхожу в коридор.

— Уже закончили? — с ядовитой ухмылкой поджидает Мила.

— Только начали! — радостно сообщаю. — Пенис Броненосец взял меня на работу! Так что готовьтесь, рыбки мои, завтра у меня первый рабочий день!

— М-да, — тянет секретарша, скривив лицо. — К такому действительно лучше подготовиться.

Глава 3

Демис

Ураган. Стихийное бедствие, если точнее. Это всё, что я могу сказать о новой сотруднице. Таких ещё не видел! Девушка красивая, харизматичная, безумно обаятельная, но… Даже не представляю, что творится в её голове! Выглядит как чудо с перьями! Ходит по опасно тонкой грани между полным безумием и смелостью.

Ворвалась в мой кабинет, навела шуму и упорхнула, взбудоражив даже уставшие молекулы воздуха, оставив после себя незабываемое впечатление и лёгкий аромат сладкой мяты с ноткой ванили.

Часы, обнимающие запястье, вибрируют, напоминая выпить лекарства для улучшения памяти.

Три года назад, когда мне было всего двадцать, я попал в автокатастрофу. Перенёс кому и столкнулся с амнезией. Из моей памяти стёрлись все воспоминания о событиях за два с половиной года до аварии. Это, наверное, самое ужасное, что может быть в жизни парня! Я помню себя ещё несовершеннолетним пацаном — со спермотоксикозом, ночными поллюциями и мечтами перестать бояться девушек, чтобы начать отношения.

Я не помню свой первый секс!

Что может быть страшнее?

А он точно был! Потому что, впервые после аварии оказавшись с девушкой в постели, я совершенно точно знал, что делаю. Тело помнило то, что мозг напрочь забыл.

Выписанные доктором препараты должны облегчить головные боли и постепенно восстанавливать память. Должны, но не обязаны. За три года никаких изменений. Я смирился. Перестал разглядывать фотки в социальных сетях всех девушек, с кем был знаком, с мыслями: «Может, эта?»

Отвожу край серого пиджака, достаю из внутреннего кармана чёрную таблетницу, роняю на ладонь ровно две штуки и закидываю в рот.

Иногда возникает желание выбросить их в урну и навсегда расстаться с этим ритуалом. Но я большой педант и консерватор. Если привык к одним правилам, то без них одолевает тревога, сжимающая грудную клетку до хрипоты.

Помимо приёма медикаментов, в моём списке ритуалов есть много других, зачастую мешающих нормально жить. Например, мне необходимо постучать три раза, чтобы войти. Даже если кабинет пустой. Даже если это не кабинет вовсе, а дверь в туалет в торговом центре. В моём шкафу все вещи разложены по цветовой гамме — от светло-серого до чёрного. Я не езжу на автомобилях, потому что боюсь повторения аварии. Каждое утро, ровно за пять минут до прибытия поезда, я спускаюсь в метро. Если по каким-то причинам задерживаюсь на одну — две минуты, тревога возрастает до максимума — давит, душит, бьет по вискам отбойником.

Мой психотерапевт называет это ОКР.

Я называю это правильным и осознанным подходом к быту и жизни в целом. Не люблю хаос и беспорядок. Всё должно быть упорядочено.

Ведь жизнь, как оказалось, очень хрупкая вещь. И нужно относиться со всей серьёзностью к каждому дню.

На данный момент тревогу и раздражение вызывает кресло, брошенное у двери в моём кабинете.

Встаю, подхожу к нему, ухватившись за спинку, возвращаю на место. Чёрная обивка успела нахвататься запахов её духов. Сладкая свежесть перечной мяты врезается в ноздри, дерёт глотку, доходит до мозга, озаряя память яркой вспышкой:

«Флакон духов на полке парфюмерного магазина. Ценник с крупными чёрными цифрами. Духи не из дорогих, я бы даже сказал — дешёвые. Они мне нравятся, и я забираю последнюю коробочку мятного цвета.»

— Дэмис! Ты меня слышишь? — встревоженный голос отца развеивает яркие, такие живые кадры в голове и, как проводник, выводит из воспоминаний в реальность.

Духи! Откуда я знаю их название и стоимость? Выбирал в подарок какой-то девушке? Почему, имея возможность купить парфюм нормального качества за нормальные деньги, я хотел именно эту дешёвую ерунду?

— Да, пап, я тебя слышу. Всё в порядке, — отпускаю спинку кресла на колёсиках и возвращаюсь за стол. Ладони вспотели и мелко дрожат.

Привычный галстук, подобно удаву, затягивается все сильнее, не давая дышать.

— Сын, ты странно себя ведёшь, — отец пытает взглядом, подходя ближе. Хлопает меня по спине, гладит по затылку.

После аварии он стал оберегать меня, как мать младенца. Всегда дико пугается, стоит мне немного простыть или задуматься. Мама