Привет! Я отец твоего ребенка - Ника Кобальт Страница 3

Мы проезжаем мимо газона и аккуратно подстриженных кустарников и останавливаемся. Он выходит первым. А я сижу, разглядывая своё, надеюсь, временное пристанище. Дом у Вячеслава двухэтажный. Из красного кирпича с белой каменной облицовкой по углам. И большими, чуть ли не до пола, прямоугольными окнами. Прямо над входом располагается небольшой балкончик с кованым железным ограждением, опирающийся на две белые колонны. Такие же перила обрамляют серую мраморную лестницу, что ведёт к входным дверям.

Красиво.

Только у нас не тропики.

Сколько на том балкончики дней удастся побывать, не обморозив уши?

Я так занята разглядыванием дома, что совсем забываю про Вячеслава. Но он быстро напоминает о себе.

— Нравится? — спрашивает он с самодовольной улыбкой. — А ты ещё ехать не хотела.

Я не успеваю даже пикнуть, как он отцепляет ремень и буквально вынимает меня из машины, словно какую-то собачонку. И опять его наглые лапы задерживаются на моей попе. На этот раз гораздо дольше.

— Кажется, я всё же ошибся. У тебя есть за что подержаться, — хмыкает он довольно.

И отпускает прежде, чем я успеваю возмутиться.

В принципе, это даже удобно, учитывая габариты его машины. Но эта его наглая привычка щупать там, где ему не позволяли, бесит неимоверно. Я поднимаю голову, так как разница в росте у нас существенная, и просто смотрю в его наглое и ничуть не смущённое лицо. И никак не могу подобрать подходящие слова.

— Нравлюсь?

Вячеслав с улыбкой мне подмигивает.

— Так глядишь и создадим ячейку общества.

Понятно, конечно, что это он так шутит.

— Ну, знаете…

— Знаю, — кивает он, подхватывая меня под локоть. — Теперь пошли знакомиться с Ольгой Александровной. А то я и так на встречу опаздываю.

Вот же наглый тип!

Как будто я в этом виновата, а не рукожопый персонал клиники.

Я, вообще-то тоже пострадавшая сторона!

Несмотря на сказанное, до двери мы доходим достаточно неспешно и в полной тишине. Вячеслав явно пытается подстроиться под мой шаг.

Мы не в автобусе, а я не поручень, чтобы за меня держаться.

Именно это стоило сказать в ответ на его сомнительный комплимент моей попе. Но нужные слова, как обычно, приходят на ум с запозданием. Поэтому произносить это вслух сейчас будет, как минимум, странно.

В дом он пропускает меня первой, придерживая дверь.

Какая галантность.

Вот только в остальном своём поведении на джентльмена он совсем не похож.

Первой, кого я вижу, войдя в дом, — женщина лет пятидесяти. В строгом тёмном костюме с юбкой чуть ниже колен и в туфлях на низком каблуке. Её светлые волосы убраны в строгую причёску. Волосок к волоску. Она идеально подходит холлу этого дома, отделанному в чёрно-белой гамме. При виде меня, она еле заметно приподнимает брови, явно удивившись. А вот потом её лицо вновь становится бесстрастным.

Видимо, потому, что она замечает начальника.

— Проходи, Аня, не стесняйся. Это Ольга Александровна, моя экономка.

Вячеслав аккуратно подталкивает меня в спину.

— А это Аня, мать моего будущего ребёнка.

При этих словах брови Ольги Александровны еле заметно приподнимаются вновь, но тут же возвращаются на место. Только в светлых глазах зажигается интерес.

— Теперь она будет жить здесь. Подробные инструкции я дам позже, а пока помогите ей устроиться и заказать вещи на первое время.

— Будет сделано, Вячеслав Леонидович.

Удивительно, но голос у неё вполне живой. Хоть в остальном она больше похожа на робота.

— Ну всё, до вечера.

С этими словами Вячеслав подталкивает меня вперёд, неожиданно шлёпнув по попе.

Опять!

Его интерес к этой части моего тела, честно говоря, уже подбешивает. Я резко разворачиваюсь, чтобы сказать всё, что по этому поводу думаю, но вижу лишь закрывающуюся дверь. Некоторое время я так и стою, недовольно глядя на неё. А потом медленно поворачиваюсь, наткнувшись на заинтересованный взгляд Ольги Александровны, который она в отсутствие хозяина даже не пытается скрыть.

— Можешь звать меня просто Ольгой, — говорит она вполне приветливо. — Ты, наверное, голодна, Аня? Я ведь могу так к тебе обращаться?

Я киваю, только после её слов понимая, что действительно хочу есть. И сильно. Но есть вопросы и поважнее.

— Лучше покажите, где у вас туалет. И помогите вызвать такси до города.

— Конечно. Что?

В этот раз удивление она не скрывает.

— Понимаете, Вячеслав Леонидович привёз меня сюда силой. Без спроса. Буквально похитил из клиники, — говорю быстро я, шагая ближе к ней. — Там произошла ошибка… Только вы не подумайте, что я суррогатная мать и пытаюсь его обмануть. Я просто сделала ЭКО в той же…

— Это всё не важно, — говорит неожиданно холодно она, словно я прошу у неё миллион взаймы.

А я стою, не веря собственным ушам.

Я ей про похищение говорю, ей же, кажется, всё равно.

* * *

— Но послушайте…

— В любом случае, я не вправе нарушать данные Вячеславом Леонидовичем указания. Пойдемте, я покажу вам уборную.

Она вдруг переходит на «вы», хотя недавно спокойно мне тыкала.

А меня охватила такая злость!

Но совсем по другому поводу.

— Не вправе⁈ Даже если бы он привязал меня цепью к батарее?

Но она даже не удостаивает меня ответом. Она просто молча разворачивается, проходит по белоснежному и блестящему мраморному полу мимо такой же белоснежной лестницы с резными перилами из тёмного дерева и небольшого серого диванчика. Останавливается она лишь у коридора, ведущего налево.

— Так вы идёте? — спрашивает она с невозмутимым видом. — Или всё же сначала пообедаете? И лучше скажите заранее, если у вас есть на что-то аллергия.

Я тяжело вздыхаю и всё же иду за ней, наконец, понимая, что зря приняла «добродушие» за чистую монету. В то время как это всего лишь была часть «сервиса».

В дальнейшем Ольга Александровна ведёт себя очень любезно.

Но мне уже всё равно.

Я ем. И суп, и второе. Кажется, рыбу с овощами. Практически не чувствуя вкуса. Быстро выпиваю сок, отказавшись от фруктов, и прошу проводить меня в комнату. Ольга Александровна пытается устроить мне небольшую экскурсию по второму этажу. Но я быстро прекращаю эту попытку.

Потому что мне абсолютно всё равно.

Тем более что оставаться здесь долго я не намерена.

— Любая сойдёт. Главное, чтобы там была кровать.

Я вхожу в первую же комнату.

— Эта свободна?

Ею оказывается милая и уютная спальня в светлых тонах с вкраплением коричневого. Большую её часть занимает кровать с пуфиком с резными деревянными ножками у изножья. На него я и опускаюсь, недоверчиво покосившись на внушительную белую люстру, висящую прямо надо мной. В ней