Пышка для гонщика - Оливия Шарм Страница 3

Соски мгновенно твердеют, упираясь в ткань. Игнат наклоняется и обхватывает один сосок ртом прямо через кружево. Горячий язык, влажная ткань и прохладный ветер — этот коктейль ощущений заставляет меня извиваться под его ласками.

— Игнат... пожалуйста... — я зарываюсь пальцами в его густые волосы, прижимая его голову к своей груди ещё сильнее.

Он резко, одним движением избавляется от застёжки лифчика. Грудь освобождается, и я чувствую себя невероятно беззащитной и одновременно всемогущей. Игнат замирает на секунду, а потом его губы накрывают обнажённую плоть. Он сосёт жадно, прикусывает, ласкает языком, а его свободная рука тем временем скользит выше по моему бедру, забираясь под край юбки.

Его пальцы находят тонкую полоску шёлка моих трусиков и уверенно проникают под край. Когда он касается моей влажной, пылающей киски, я едва не слетаю с капота.

— Боже! — выдыхаю я, цепляясь за его плечи. — Как же хорошо...

— Ты вся течешь, маленькая, — хрипит Игнат, не переставая ласкать мою грудь. — Ты так меня хочешь?

Он находит мою самую чувствительную точку и начинает медленно, мучительно нежно поглаживать её. Я чувствую себя натянутой струной. Каждое движение его пальцев отзывается в голове взрывом.

— Я хочу тебя, Света. Всю. Прямо здесь, — его голос рокочет, как мотор его машины.

— Да... — шепчу я, окончательно теряя остатки разума. — Да, Игнат. Пожалуйста.

Он быстро расстёгивает свою ширинку. Я с замиранием сердца наблюдаю, как на свет появляется его внушительное, напряженное достоинство. После вялых попыток Вадика это кажется чем-то нереальным.

Игнат подхватывает меня под попу, подтягивая к самому краю. Я обхватываю его торс ногами, чувствуя, как его горячая плоть упирается в мой вход.

— Смотри на меня, — приказывает он.

Я открываю глаза и встречаюсь с его пылающим взглядом. В следующее мгновение он одним мощным, уверенным толчком входит в меня на всю глубину.

— О-о-ох! — крик восторга разрывает тишину вечернего холма.

Он заполняет меня так плотно, что из глаз непроизвольно брызгают слезы. Это не просто секс. Это возвращение к жизни.

Игнат начинает двигаться — жестко, ритмично, вколачиваясь в меня всем телом. Капот машины слегка поскрипывает в такт нашим движениям, а река внизу кажется лишь бледным фоном для того пожара, что бушует, между нами. Я прижимаюсь к нему, впитывая каждый толчок, каждый стон, чувствуя себя наконец-то по-настоящему нужной и желанной.

Глава 4

Капот машины чуть слышно поскрипывает подо мной. Я уже на самом краю. Тело натянуто, как звенящая струна, а каждый глубокий толчок Игната высекает искры перед глазами.

— Игнат... ещё... я сейчас... — срывается с моих губ вместе с хриплым стоном.

Но вместо того, чтобы ускориться и добить меня, он вдруг замирает. А в следующую секунду резко и полностью выходит из меня.

От неожиданности я даже распахиваю глаза. Прохладный вечерний ветер тут же обжигает мою влажную, пульсирующую киску. Внутри всё сжимается от внезапной пустоты.

— Ты чего? — жалобно скулю я и рефлекторно подаюсь бёдрами вперёд в поисках его тепла.

— Слишком быстро, Света, — хрипло усмехается он. Его глаза потемнели от страсти и смотрят на меня с голодным предвкушением. — Я ещё не закончил тобой наслаждаться. Мы никуда не торопимся.

Грубыми, сильными ладонями он берёт меня за бёдра. Его пальцы властно впиваются в мою мягкую кожу, и я уверена, что завтра там останутся следы. Одним уверенным, жёстким движением он раздвигает мои ноги ещё шире, практически укладывая меня лопатками на прохладный металл.

Я лежу перед ним абсолютно открытая, беззащитная в сгущающихся сумерках. Вся моя женственность, все мои пышные формы сейчас принадлежат только его взгляду. Игнат наклоняется, и я чувствую, как его горячее дыхание опаляет мою чувствительную плоть.

Я инстинктивно вздрагиваю, когда он проводит широким, шершавым языком прямо между моих набухших, мокрых половых губ.

— Боже... — выдыхаю я и до боли вцепляюсь пальцами в его густые волосы.

Он слизывает мою смазку, медленно и вдумчиво, словно смакует самый дорогой деликатес в мире. Его язык скользит вверх-вниз, собирая сок, дразня клитор, заставляя меня извиваться ужом на капоте спорткара. А потом он делает то, от чего у меня окончательно сносит крышу.

Игнат сворачивает язык трубочкой и с силой проталкивает его глубоко внутрь моей дырочки. Туда, где только что был его твёрдый член.

Я кричу в голос, выгибаясь так сильно, что отрываюсь поясницей от машины.

Он буквально трахает меня языком. Резко, жадно, глубоко. В тишине пустой смотровой площадки раздаётся громкое, влажное чавканье. От этих непристойных звуков щёки заливает краской, но стыда нет. Есть только чистое, животное, первобытное удовольствие.

Вадик три года брезгливо воротил нос от прелюдий. Для него спуститься «туда» было сродни каторге. А этот роскошный, властный мужчина сейчас без тени брезгливости вылизывает меня, задыхаясь от моего запаха. Он пьёт меня, как одержимый.

Его грубые руки продолжают жёстко удерживать мои разведённые бёдра, не позволяя мне сомкнуть ноги. Я полностью в его власти, распятая на капоте. Игнат обхватывает мой пульсирующий клитор губами, начинает жадно его посасывать, одновременно проникая пальцем внутрь влажной дырочки, и эта двойная, сочная ласка вышибает из меня последние остатки разума.

Я скулю, запрокинув голову к темнеющему небу, и царапаю ногтями его кожаную куртку. Внизу живота закручивается тугая спираль, и я понимаю, что ещё пара минут такой пытки, и я просто взорвусь прямо в его горячий рот.

Глава 5

Меня выгибает дугой, когда Игнат начинает с силой втягивать мой клитор, одновременно вращая языком внутри. Эта двойная, невыносимо острая стимуляция бьёт прямо по обнажённым нервам.

— Игнат... я всё... я сейчас! — кричу я, уже не заботясь о том, что нас кто-то может услышать.

Здесь, на этом пустом холме, под стремительно темнеющим небом, есть только мы двое. И мне плевать на весь остальной мир. Мой бывший муж всегда шипел, чтобы я была потише, боялся, что соседи за стеной услышат скрип кровати. А Игнат... Игнат своими грубыми ласками словно вытаскивает из меня этот первобытный, дикий крик.

Я впиваюсь ногтями в его плечи, зажмуриваюсь до цветных пятен перед глазами, и меня накрывает. Оргазм бьёт мощно, раскатисто, как гроза. Мои внутренние мышцы судорожно сокращаются, бёдра мелко трясутся. Я захлёбываюсь собственным криком, а Игнат даже не думает отстраняться. Он крепко держит меня за ягодицы, прижимаясь лицом к моему лобку, и жадно, с громким сглатыванием пьёт мои соки, собирая каждую каплю моего удовольствия.

Когда меня наконец отпускает, я без сил откидываюсь на лобовое стекло машины. Грудь тяжело вздымается, по лбу катится бисеринка пота. Господи,