Развод в 45. (Не) Больно - София Брайт Страница 4

– Мне Демьян звонил, – прижимаюсь спиной к стене и слежу за привычными действиями мужа.

Вот он развязывает галстук, снимает запонки, так же, как делал на протяжении двадцати пяти лет.

– И? Это новость, что тебе позвонил старший ребенок? – ухмыляется мерзавец.

– У него был деловой ужин, – намеренно делаю паузу, чтобы считать эмоции мужа.

– Дальше что? – он расстегивает пуговицы сорочки.

– В “Фишере”, – мне кажется, что я даже не моргаю, опасаясь пропустить его искреннюю реакцию.

Витя на мгновение застывает, а потом отворачивается, стягивая с себя рубашку.

– И как… ужин? – спрашивает хрипло, а у меня сердце замирает.

Значит, сыну не показалось и Витя действительно был в ресторане. Но с Ириной ли?

– Говорит, что видел тебя.

– Да? – удивленно произносит супруг, поворачивая голову вбок, но не смотря в глаза. – Странно.

– Да тут много всего странного, Вить. Например, ты сказал, что был на работе, а не на ужине.

– Не допускаешь мысли, что я тоже мог быть там по работе? – нахально усмехается подлец.

– С Ириной? – даже не дышу, потому что кажется, что именно сейчас решается наша дальнейшая жизнь.

Витя медленно оборачивается и смотрит мне прямо в глаза.

– Да, с Ириной, – говорит с вызовом. – Это преступление? Я ей просто передал деньги.

– С каких пор ты лично передаешь ей деньги? Не переводишь на карту, не завозишь домой или передаешь со мной, а отдаешь лично, да еще и в ресторане?

Под ребрами все полыхает, и я не знаю, как держусь.

– Просто не хотел тратить время. Заодно обсудили лечение Данила.

– Как интересно.

Слышу, как в коридоре звонит его телефон.

– У тебя есть какие-то претензии? Сама же просила быть помягче с женой брата.

Я возвращаюсь к входной двери, взяв в руки его смартфон, и смотрю на проценты зарядки. Восемьдесят шесть процентов.

– Ух ты! У тебя и телефон сам собой зарядился, – возвращаюсь в спальню и отдаю ему, игнорируя имя звонившего.

Витя забирает гаджет, собирается принять вызов, но я опережаю его, практически выкрикивая:

– Я звонила Борису, Вить! Я все знаю.

Глава 4

– Я звонила Борису, Вить! Я все знаю, – смотрю на мужа с вызовом, потому что если все это правда, то хватит делать из меня дуру. Нужно расставить все по своим местам.

Телефон в его руке продолжает трезвонить, но он не обращает на него внимания. Лишь выключает звук и откладывает его на тумбочку.

– Что ты сделала? – хмурится он еще сильнее. – Я же тебя просил не лезть в это! – зрачок заполняет радужку, и глаза становятся свирепыми, так что на миг мне даже становится страшно, потому что я никогда не видела его таким.

– Я звонила Борису, – интуитивно делаю шаг назад, опасаясь, что он может на меня накинуться. – Представляешь, оказывается, он ждал моего звонка. Не догадываешься почему?

У Вити раздуваются ноздри, как у быка, готового поднять на рога того, кто потревожил его покой. И грудная клетка вздымается так, будто он пробежал марафон. Таким я его еще не видела. И у меня от страха появляется слабость в ногах, но внешне я никак не демонстрирую своего испуга.

– Раз начала говорить, договаривай, – рычит так, что у меня волоски на теле приподнимаются и во рту пересыхает от того оскала, что появляется у него на лице.

– Ты же знаешь, почему он уехал, да? – только теперь, стоя перед мужем лицом к лицу, я с ужасом осознаю, что Борис сказал чистую правду. У Вити не просто была связь с Ирой, но и наш любимый племянник стал плодом их предательства.

– Говори! – рявкает он так, что я подскакиваю и, кажется, начинают дребезжать окна в доме. – Не пытайся выпытать у меня, Лена! Захотела сама разнюхать, так давай, озвучивай!

Мне правда становится страшно от того, в каком Витя находится состоянии. Но отступать некуда. Нужно узнать правду, какой бы горькой она ни была.

– Борис сделал ДНК-тест родства с Даней, – произношу твердо, взяв себя в руки. – И оказалось, что он ему не отец, а близкий родственник. Он сказал, что Данил твой сын, Витя.

Мои слова, кажется, зависают в воздухе, и слышны их отголоски. Мы молча сверлим друг друга взглядами. И вот теперь меня накрывает пониманием, что случилась самая настоящая катастрофа. Мы уже не свернем назад, к тому, что было. Наша семья рушится. Вместо надежного и крепкого замка мы построили карточный домик.

– Скажи хоть что-нибудь! – не выдерживаю его молчания.

– А что ты хочешь услышать? – смотрит он прямо, засовывая руки в карманы брюк.

– Правду, – голос дает осечку, дрожит, и мне вдруг становится так холодно и одиноко, будто я оказываюсь в одиночестве посреди заснеженной улицы.

– Кому она нужна, эта правда?

– Мне… Ты правда изменил мне с Ириной? Ты предал меня с женой брата? – горло сдавливает, и каждое новое слово дается с трудом.

– Сколько пафоса, Лена, – хрипло смеется он, а я в ужасе смотрю на этого человека, которого десятилетиями считала своей защитой и опорой, с которым мы прошли огонь, воду и медные трубы, того самого, которого, казалось, знаю лучше, чем саму себя. – Предал…

– Значит, это правда… – говорю на выдохе, и кажется, что земля уходит из-под ног.

Я оседаю на пуфик. Перед глазами все расплывается, а в ушах шум.

Боже, нет… Нет же! Я отказываюсь верить, что это правда.

Под ребрами грохочет так, что кажется, проломит грудную клетку, и я теряю ориентацию в пространстве. Я не чувствую себя, не чувствую своего тела.

– Лена! – доносится словно сквозь вату голос Вити. – Лена!

Я поднимаю глаза, но ничего не вижу. Голова кружится.

Мне ко рту прижимается что-то холодное.

– Пей! – снова прорывается сквозь шум в ушах голос мужа.

Сильные пальцы сжимают щеки, и я раскрываю губы. В рот попадает вода с характерным запахом лекарства. Он буквально вливает это в меня. А потом меня подхватывают сильные руки и опускают на мягкое сидение.

Слышу какие-то звуки и, кажется, голоса. Меня трогают, светят в глаза, а потом я чувствую легкий укол и шум начинает затихать. Грохот успокаивается, и я проваливаюсь во тьму, до тех пор, пока не вздрагиваю и не распахиваю глаза.

В комнате темно и тихо. Я пытаюсь вспомнить, как оказалась в кровати и почему до сих