"Кавказ". Я нагулялся, Пышечка - Евгения Кец Страница 6

Открываю машину. Сажусь.

— Марьяна, — он наклоняется к окну.

— Что?

— Ты красивая.

Не «несмотря на». Не «если бы». Просто — красивая. Смотрю на него. На его серьёзные глаза.

— Почему ты это говоришь?

— Потому что это правда. И потому что тебе, похоже, это редко говорят.

Не отвечаю. Завожу мотор. Уезжаю. В зеркале заднего вида — он стоит. Смотрит вслед. И я понимаю: что-то изменилось.

Что-то важное.

ГЛАВА 5. УЖИН У МАМЫ

Руслан

Она уехала.

Стою как дурак посреди двора и смотрю вслед её машине. Жёлтые огни поворотника, потом — ничего. Пустая улица, прохладный ветер, я.

Что это было?

Она плакала. Марьяна — злая, острая, кусачая Марьяна — плакала. Из-за матери. Из-за каких-то дурацких «часиков».

И я стоял рядом и не знал, что делать. Я, который всегда знаю, что сказать. Который никогда не лезет за словом в карман.

Стоял и молчал.

Потому что слова кончились. Потому что хотелось не шутить — а обнять. Не подкатывать — а защитить.

Что со мной?

Телефон вибрирует. Мама.

— Алло?

— Руслан! Ты где?! Плов стынет!

— Еду, мам.

— Быстрее давай! Отец уже третью тарелку съел, скоро ничего не останется!

— Уже еду.

Сажусь в машину. Завожу. Еду.

К маме. К плову. К нормальной жизни.

Но в голове — только она. Её глаза. Её слёзы. Её «спасибо», сказанное так, будто она не привыкла благодарить.

Родительский дом — это запах. Плов, специи, мамины духи — уют, одним словом. Именно так и должен пахнуть настоящий дом.

— Явился! — мама выходит в прихожую, руки в боки. — Где тебя носит?

— Дела, мам.

— Какие дела в воскресенье?

— Заехал к другу.

— К какому другу?

— К Максу.

Вру. Макс сейчас дома, с Фесей. Они ждут ребёнка, им не до гостей.

— Врёшь, — мама смотрит на меня своими всевидящими глазами. — Нос чешешь.

Убираю руку от носа. Чёрт.

— Ладно, — вздыхаю. — Не к Максу.

— А к кому?

— Ни к кому. Просто... ехал. Думал.

— О чём?

— О жизни.

Мама молчит. Смотрит. Потом — качает головой.

— Это из-за девушки.

— Мам...

— Не мамкай! Я тебя знаю. Когда ты такой задумчивый — это девушка.

— Нет никакой девушки.

— Есть. Рассказывай.

Снимаю куртку. Иду на кухню. Мама — следом.

Отец сидит за столом, перед ним — гора плова. Смотрит футбол на планшете.

— О, сын, — кивает. — Садись. Плов огонь.

— Спасибо, пап.

Сажусь. Мама накладывает мне тарелку — полную, с горкой.

— Ешь, — командует. — И рассказывай.

— Нечего рассказывать.

— Руслан.

— Мам.

— Руслан Тимурович.

Когда мама называет по отчеству — это серьёзно.

— Ладно, — откладываю ложку. — Есть одна. Марьяна. Но она... сложная.

— Сложная — это как?

— Не подпускает. Шипит. Кусается.

— Как кошка?

— Как дикая кошка. Которую кто-то обидел.

Мама садится напротив. Смотрит внимательно.

— Обидел — как?

— Не знаю. Она не рассказывает. Но я вижу — боится. Не верит, что её можно... ну...

— Любить?

— Да.

— А ты? Любишь?

Молчу. Думаю.

Люблю?

Мы знакомы две недели. Она меня посылает при каждой встрече. Мы ни разу нормально не поговорили.

Но я думаю о ней постоянно. Засыпаю — думаю. Просыпаюсь — думаю. На тренировке — думаю.

Это любовь?

— Не знаю, — говорю честно. — Но хочу узнать.

— Что узнать?

— Её. Какая она на самом деле. Под этой бронёй.

Мама молчит. Потом — улыбается.

— Наконец-то.

— Что — наконец-то?

— Нормальная девушка. Не эти твои... — она машет рукой. — Которые сами вешаются.

— Мам, те тоже были нормальные.

— Нет. Те были пустые. Красивые — да. Но пустые. А эта — с характером.

— С характером — это мягко сказано.

— Тем лучше. С характером — значит, не скучно.

Отец отрывается от футбола.

— О чём шепчетесь?

— Сын влюбился.

— Мам!

— Что? Правда же.

— Я не влюбился! Я просто...

— Влюбился, — отец кивает. — Вижу по глазам. Такие же были у меня, когда маму встретил.

— Папа!

— Что — папа? Нормальное дело. Расскажи про неё.

Вздыхаю. С родителями бодаться я точно не буду, уважение к старшим никто не отменял.

— Марьяна. Двадцать пять лет. Работает в спорткомитете. Проверяла наш зал.

— Красивая?

— Очень.

— Умная?

— Слишком.

— Это как — слишком?

— Огрызается на каждое слово. Не ведётся на комплименты. Послала меня раз десять.

Отец хмыкает.

— Молодец девка.

— Пап!

— Что? Правильно делает. А то ты привык — улыбнулся, и все падают. А тут — работать надо.

— Я работаю!

— Как работаешь?

— Ну... кофе посылал. Цветы. В кафе пришёл.

Мама качает головой.

— Руслан, это не работа. Это баловство.

— А что тогда работа?

— Узнать, что ей нужно. Не тебе — ей. Что она любит. Чего боится. О чём мечтает.

— Она мне не рассказывает.

— А ты спрашивал?

Молчу. Не спрашивал. Всё время говорил сам. Шутил, подкатывал, производил впечатление. А слушать — не слушал.

— Вот видишь, — мама поднимается. — Всё, ешь плов. И думай. Не языком — головой.

— Мам, ты жестокая.

— Я честная. Это разное.

После ужина — сижу на балконе. Отец рядом.

— Пап, — говорю. — Как ты маму завоевал?

— А зачем тебе?

— Хочу понять. Как правильно.

Он задумчиво смотрит перед собой, а потом говорит:

— Мама была такая же. Колючая. Никого не подпускала.

— Почему?

— Отец бросил их с матерью. Когда ей пятнадцать было. Ушёл к другой и пропал. Она после этого никому не верила.

— И что ты сделал?

— Ничего особенного. Просто был рядом. Приходил, помогал, слушал. Полгода ходил — она только через полгода согласилась на свидание.

— Полгода?!

— А ты думал — неделя? — он смеётся. — Сын, если девушка настоящая — за неё надо бороться. Долго. Терпеливо. Без этого твоего... — он крутит рукой. — Цирка.

— Какого цирка?

— Шуточек. Подкатов. Понтов. Это для пустых работает. А для настоящих — нет.

Молчу. Думаю.

— Она сегодня плакала, — говорю. — Из-за матери. Та её пилит из-за веса.

— Пилит?

— Ага. Диеты, «часики», всё такое.

Отец хмурится.

— Дура мать.

— Я так же сказал.

— И что она?

— Не знаю. Уехала.

— А ты?

— А что я? Стоял. Смотрел.

— И всё?

— Платок дал.

Отец молчит. Потом — кладёт руку мне на плечо.

— Это хорошо.

— Что хорошо?

— Что не шутил. Что просто рядом был. Это правильно.

— Думаешь?

— Знаю. Иногда молчание — лучше тысячи слов.

Сидим молча. Смотрим на город.

— Пап, — говорю. — А если она так и не подпустит?

— Подпустит.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ты — мой сын. А я — упрямый. И ты — упрямый. Упрямые всегда добиваются.

Он тушит сигарету. Встаёт.

— Пошли. Мама чай сделала. С вареньем.

— Пап, я лопну.

— Ничего. Лопнешь — починим.

Иду за ним. На