Парень лучшей подруги - Лисавета Челищева Страница 6

не заметила. Дима тоже смотрел на экран. — Руку убрал, — прошипела я максимально тихо, дёрнув ногой, чтобы сбросить его ладонь. — Потерпишь, — усмехнулся он одними губами, и в глазах сверкнул знакомый опасный вызов. Он не убрал руку, наоборот, пальцы чуть сжались на моём бедре, поглаживая кожу через ткань леггинсов. Я застыла в ступоре. Под пледом этого никто не видел. Лера хохотала над очередной глупостью Беллы, Дима отпускал смешные комментарии. А я сидела, боясь пошевелиться, потому что пальцы Жени выписывали круги на моей ноге, подбираясь всё выше. — Зачем ты это делаешь? — тихонько выдохнула я, косясь на него. — А ты зачем к Диме на шею вешаешься? — вопросом на вопрос ответил он, и его губы почти коснулись моего виска. По спине пробежала приятная дрожь. — Что у вас с ним? — А тебе какое дело? — выдохнула я, поворачивая голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Идиотка. Он был слишком близко. Мои губы буквально скользнули по его щеке. Я дёрнулась, но Женя мгновенно перехватил меня за талию под тем же проклятым пледом, припечатывая к себе. — Потому что ты слишком невинна для него, — сказал он, глядя на меня сверху вниз. Мне стало нехорошо. В его глазах плясали настоящие черти. Невинна? Я почувствовала, как краска заливает щёки. Он что, издевается? После того, что было в моей комнате, говорить мне о невинности? — Второй фильм будем смотреть? — Дима, кажется, вообще не заметил нашей возни под пледом. Он с интересом пялился в телек. — Да, — жуя чипсы, ответила Лера. — Класс, — кивнул Дима. И тут произошло нечто непостижимое. Дима потянулся под одеялом и тоже положил руку мне на бедро, чуть выше колена. Я чуть не вскрикнула, жутко покраснев при этом. Хватаю воздух ртом и невольно привлекаю внимание Жени. Он кидает на меня резкий взгляд и сжимает челюсть. И в ту же секунду его рука под пледом резко перехватывает руку Димы и буквально отшвыривает её в сторону. Одновременно Женя дёрнул меня за талию, пересаживая так, что я оказалась плотно прижата к его боку, а между мной и Димой теперь был его корпус. — Руки свои убрал, Димон, — лениво, но с убийственным подтекстом бросил Женя. Громко, уже не скрываясь. Дима удивлённо вскинул брови, но спорить не стал, только усмехнулся и переключил внимание на экран. Я посмотрела на Женю снизу вверх. В его взгляде, когда он смотрел на Диму, мелькнуло что-то очень опасное. Очень. Чего он вообще добивается этим?.. Я попыталась отодвинуться, но его рука на моей талии под пледом превратилась в железный обруч. Успокаиваюсь, замирая и он, вроде, ослабляет хватку. — Ты кончил? — вырвалось у меня шёпотом, полным раздражения и непонятного мне самой ожидания. Я имела в виду, конечно, его выходку. Но прозвучало это с двойным смыслом… Ужасно. Он медленно перевёл на меня взгляд. Глаза потемнели, стали почти серыми, как море в шторм. — Замолчи и смотри уже фильм, — так же тихо, но веско ответил Женя. И руку не убрал. Я хотела было огрызнуться, но в этот момент Лера, на секунду оторвавшись от экрана, толкнула меня в бок. — Нин, пойдём, поможешь мне на кухне. Ещё чего принести, — она многозначительно повела бровью в сторону Жени. Я с радостью выскользнула из захвата Верзилова, откинула плед и пошла за Лерой на кухню. — Ну и чего он к тебе так приклеился? — зашипела она, как только мы зашли. — Верзилов. Я думала, вы друг друга терпеть не можете. Он тебя же в детстве задолбал ещё. — Наверное, пытается окончательно задолбать, — пробормотала я, принимаясь рыться в пакетах. — Нин, — Лера вдруг стала серьёзной. Она взяла меня за руку, заставляя посмотреть на неё. — Ты только не бери в голову, ладно? Но я должна тебе сказать кое-что. По-дружески. — Что? — насторожилась я. — Ты знаешь, что мы с Женей... ну, типа... года три назад, перед тем как он уехал в свое это училище, у нас была интрижка. — Она замялась. — Мы не встречались, просто... ну, ты понимаешь. По пьяни, на тусовках. Он был первым, с кем у меня было это... Дура я, что упустила его тогда, конечно. У меня внутри всё похолодело. Нет, я знала, что Женя тот ещё бабник. Знала, что Лера тусуется со всеми подряд. Но чтобы они... Господи. Это было дико. И почему-то неприятно. Очень неприятно. До боли в животе. — И что? — спросила я как можно равнодушнее, хотя пальцы сами собой сжались в кулаки. — А то, что он теперь вернулся, — подруга заговорщицки понизила голос. — И я думаю... ну, может, попробовать снова? Он так возмужал, просто зверь! Я ему сегодня в вотсап написала: «С возвращением!». Хочу его вниманием зацепить. Понимаешь, у нас тогда как-то само собой сошло на нет, он уехал, а сейчас... Вдруг получится? По-настоящему. Я по нему очень скучала. Она мечтательно закатила глаза, а меня будто окатили ледяной водой. Лера и Женя. Женя и Лера. Картинка в голове сложилась мгновенно, и от неё стало тошно. Я вспомнила его руки на своём теле, его шёпот: «Хочу тебя». А он, получается, хотел и мою лучшую подружку тоже. И не просто хотел, а был с ней. Регулярно. Три года назад, конечно. Но разве это меняет дело? — Нин? Ты чего? — Лера удивлённо посмотрела на меня. — А? Всё нормально, — я выдавила улыбку, которая, наверное, была похожа на оскал. — Конечно, пробуй. Почему нет? Он же... свободный парень. — Вот и я так думаю, — Лера просияла. — Только ты ему не говори ничего, ладно? Это пока секрет. Я его сегодня тут окручу, если получится. Сделаю так, чтоб проводил меня. — Куда? Ты же уже дома. — Ну, блин, Нин. Не тупи. Она подмигнула и схватила поднос с закусками. А я стояла посреди кухни, чувствуя, как внутри всё разрывается на части. Ревность?.. Я ревновала Женю Верзилова к собственной лучшей подруге? Нет… От этого хотелось провалиться сквозь землю. Когда мы вернулись в гостиную, я села на диван, но уже не рядом с Женей, а на самый край, поближе к Лере, и не стала натягивать край пледа на себя. Женя посмотрел на меня, прищурившись, но ничего не сказал. Только Лера, усевшись, бросила на него откровенно призывный взгляд и кокетливо поправила волосы. Женя, кажется, даже не заметил. Он был занят. Сверлил взглядом мой профиль. А я смотрела в телевизор, на бледного Эдварда Каллена, и ничего не видела. В груди разрасталась пустота. Мне было паршиво. И я злилась на себя за то, что мне было паршиво