Нелюбимая жена моего мужа. - Лана Сергеева Страница 9

Я больше не смогу стать той наивной, послушной и правильной девушкой.

Сегодня я переступила черту, попрощалась со своей покорностью и хочу большего.

Я снова жива, и от этих мыслей становится страшно.

Ведь то, что сейчас происходит, скорее всего, больше никогда не повторится!

Смогу ли я утром посмотреть этому мужчине в глаза, смогу ли поздороваться с ним, если случайно встречу на улице?

Сегодня я перешла грань, и пути назад уже нет.

Он снова целует меня требовательно, глубоко.

Я больше не боюсь, отдаюсь ему полностью.

Теперь есть только он, его уверенность в себе, его сила и эта безумная, неконтролируемая связь между нами, от которой невозможно отказаться.

Я просто прикрываю глаза и принимаю себя новую.

А он таранит моё тело властно, с наслаждением, с каким-то звериным восторгом.

Внутри всё сжимается в преддверии первого в моей жизни оргазма от секса с мужчиной, и я окончательно теряю контроль.

Я парю во Вселенной, меня кружит дикий восторг от освобождения, словно у меня в этот момент вырастают крылья.

Чувствую, как его сперма, пульсируя, изливается мне на живот, и это волшебно.

Он ещё долго не отпускает меня, сжимая в своих объятьях и слушая моё дыхание.

Нежно гладит моё лицо, играет с моими волосами, целует висок.

И в этот момент я чётко осознаю, насколько приятно и правильно, когда мужчина, находящийся рядом, по-настоящему нежен.

Почему я не встретила Георгия при других обстоятельствах?

Как жаль, что мы никогда не сможем быть вместе!

Нам не преодолеть ту пропасть, которая разверзлась между нами...

А когда я просыпаюсь, утро уже пробивается сквозь тёмные шторы, освещая просторную спальню.

Поворачиваю голову и вижу его!

Георгий спит рядом в расслабленной, спокойной позе.

Протягиваю руку и касаюсь его бороды кончиками пальцев.

Лёгкая щетина оказывается очень шелковистой на ощупь.

Дыхание мужчины глубокое, ровное, лицо выглядит умиротворённым и даже счастливым, как у ребёнка.

И вдруг меня накрывает осознанием того, что я натворила.

Вчера всё произошло настолько быстро, что я не успела осмыслить происходящее.

Боже, как же это неправильно!

Паника начинает медленно подниматься внутри, вызывая тахикардию.

Я осторожно поднимаюсь, стараясь не разбудить мужчину, и, схватив свои вещи, скрываюсь за дверью ванной комнаты.

На меня, словно густая черная пелена, наваливается вся боль от измены.

— Как ты мог?

— Ну прости, Катька. Подумаешь, с кем не бывает. Успокойся, ничего такого не произошло. Все мужики гуляют, чем я хуже?

— Все? А я не хочу как все, я хочу честных отношений, а не вот это вот всё!

— Не драматизируй, нашла к кому ревновать.

— Вот именно, Олег! Я бы поняла, если бы ты нашёл себе приличную девушку, влюбился в неё, пришёл и честно мне признался в этом. Но ты привёл вот это в мою квартиру, в мою постель. А ещё и душу ей изливал, как ты несчастен со мной!

— Успокойся! Просто ты в последнее время запустила себя, вещи уже пятьдесят четвёртого размера покупаешь! Вот мне и пришлось искать развлечения на стороне! Катюня, у меня с ней нет ничего серьёзного! Будем жить как жили, ты даже можешь всем сказать, что я сделал тебе предложение, если для тебя это так важно!

— Пошёл вон из моей жизни! Маньке своей предложение делай!

Глава 7. Георгий

Проснувшись, стою посреди номера и смотрю на закрытую дверь ванной, за которой скрылась Люда, и у меня такое чувство, как будто меня приложили лицом об косяк.

Что это вообще было?

Раньше в моей жизни секс был простым и ясным.

Ни эмоций, ни романтических мыслей, а чистый секс, чтобы получить разрядку и сбросить накопившееся напряжение.

Но сегодня было всё иначе, в моей крови до сих пор гуляет неведомое мне ранее чувство восторга от обладания именно этой, конкретной женщиной.

Встряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение, и начинаю растирать лицо руками, чтобы прийти в себя, но становится только хуже!

Я чувствую её запах на своих руках, лёгкий, свежий, как у неопытной, неискушенной девушки, и от этой мысли внизу снова всё наливается тяжестью.

У меня было много женщин, молодые, эффектные, развратные, но ни от одной ни разу так не сносило крышу, как от этой.

А её шикарное тело зрелое, женственное, натуральное!

А как она кончала подо мной: никакой искусственной наигранности, этого вечного театра, который меня постоянно бесил, а по-настоящему, честно, открыто.

Она так искренне стеснялась, когда я смотрел на её тело, это безумно возбуждало, и я мгновенно терял контроль.

Я помню свои ладони на её груди, она тихо стонала, её сосочки напрягались под моими пальцами, превращаясь в чувственные вишенки.

Я играл с ними, втягивая рот, чувствовал на языке её горячую кожу, я сходил с ума, наблюдая за её удовольствием, которое пронзало меня насквозь.

В её глазах полыхал огонь, который был больше, чем покорность.

Я увидел там злость, решимость отдаться мне полностью.

Мы сплелись в каком-то диком танце.

Когда я трогал её между бёдер, разводя их и макая ладони в её сок, она стонала, выгибаясь, прижималась ближе, а когда мои пальцы нашли её клитор, стоны стали такими откровенными, что я чуть не кончил, как пацан.

Первый раз в жизни я хотел женщину так самозабвенно, словно животное!

Хотел присвоить её себе без остатка, чтобы она забыла имя своего мужа и видела только меня, чувствовала только моё тело, только мой член внутри себя.

Перед глазами мелькали картинки, как я жадно ласкал языком её гладкую, нежную киску и чувствовал, как её пальцы болезненно впиваются в мои волосы.

Она билась в моих объятиях, задыхаясь от удовольствия.

В этот момент она была настолько настоящей, и мне нравилось чувство её неподдельного стыда и одновременно безумная жажда удовольствия, с которой она отдавалась мне, раскрываясь полностью и безоговорочно.

А когда я наконец-то вошёл, глаза её распахнулись, и она тихо вскрикнула, испуганно, как будто бы первый раз испытала нечто подобное.

Я знал свои размеры и поэтому замер, давая ей привыкнуть, но она подалась вперёд, обхватила меня ногами, прося зайти глубже, окончательно скрывая предохранители.

Дальше всё происходило словно в каком-то волшебном эротическом сне.

Глубокие толчки, которые заставляли её стонать громче, кусать губы, царапать мне кожу, как будто бы я был первым и единственным мужчиной в её жизни.

Я до сих пор чувствовал эти ссадины от её ноготков, и мне хотелось, чтобы они как можно дольше не заживали, напоминая мне о нашей безумной