Королевство Крови и Судьбы - К. Р. Макрей Страница 11

— Ребята, вы в порядке? — спрашиваю я.

— Где твой дедушка? — Каз быстрыми шагами проходит в гостиную.

— Кажется, наверху. — Я иду за ним и Себом, моя бабушка поднимает взгляд от дивана, широко раскрыв глаза.

— Мистер Кейси, вы там? — кричит Каз снизу лестницы.

Сверху раздаются тяжелые шаги, прежде чем на верху лестницы появляется дедушка, застегивая рубашку.

— Все в порядке? — спрашивает он.

Каз переглядывается с Себом, прежде чем ответить.

— Еще одно нападение на скот.

— Вы, должно быть, шутите. — Дедушка качает головой и разражается чередой ругательств.

— И это еще не все, сэр. — Себ морщится, готовясь сообщить еще плохие новости. — Она находится в центре круга на поле.

Мой дедушка замирает на полпути вниз по лестнице, уставившись на них двоих с открытой челюстью.

— Боже мой, — шепчет бабушка, хватаясь за грудь.

Мой дедушка стучит кулаком по перилам, заставляя всех четверых подпрыгнуть.

— Все, с меня хватит! Я выскажу шерифу Каллахану все, что о нем думаю. Это преследование, говорю вам! Финдли у меня пожалеет…

— Я не уверен, что это сделал Финдли, Мистер Кейси. — Каз опускает глаза в пол. — Я проезжал мимо того же места прошлой ночью после наступления темноты и ничего не видел. Понятия не имею, как человек мог сделать круг на поле и изувечить корову за такое короткое время, оставаясь незамеченным.

— Подожди, круг на поле? — спрашиваю я. — Типа, узор, который инопланетяне делают на кукурузных полях?

— Круги на полях — фальшивка. — Дедушка спускается вниз к нам в гостиную. Взволнованный, он начинает ходить взад-вперед. — Мы даже кукурузу не выращиваем.

— Это сделано на траве, — говорит Каз. — И если это фальшивка, то очень качественная. Травинки переплетены, как в корзине, а не примяты ногами или техникой.

Бабушка ахает.

— Переплетенная трава?

Себ кивает.

— Да, мэм. И теленок изувечен не так, как другие, взрослые коровы. У этого внутренности были полностью вычищены. Кости совершенно голые, и на земле рядом нет следов крови.

Мой дедушка буквально плюется от ярости.

— Я поеду к Финдли и заставлю шерифа начать полное расследование…

Бабушка тянется, чтобы положить руку ему на плечо, останавливая его.

— Генри, прежде чем ты начнешь бросаться обвинениями, подумай. У тебя нет никаких доказательств.

Он скрещивает руки на груди и качает головой, и когда он издает тяжелый вздох, на его лице виден возраст.

— Такими темпами половина стада пропадет к Первому мая. Мы и так еле держимся. Я становлюсь слишком стар для этого дерьма, Мейв. Может, пора продавать ранчо.

— Пожалуйста, не делайте этого, Мистер Кейси, — умоляет Каз.

— Прости, сынок, но мы не можем так дальше жить, — отвечает дедушка. — Скотоводство уже не так прибыльно, как раньше.

— Пожалуйста, не продавайте ранчо, — умоляет Каз, и в его глазах появляется отчаяние, которого я никогда раньше не видела. — Это ранчо — наш дом. Мы больше нигде не можем жить. Мы будем следить за линией изгороди днем и ночью, если потребуется, просто… пожалуйста, не сдавайтесь.

Мой дедушка изучает его мгновение, прежде чем выдохнуть долгий вздох.

— Я поговорю с шерифом сегодня. Может, у других владельцев ранчо были похожие инциденты и есть какие-то зацепки.

— Спасибо, сэр. — Каз тихо выдыхает.

Мой дедушка садится, чтобы надеть ботинки.

— Мейв, бери сумку. Я хочу выехать сейчас.

— Дедушка, хочешь перекусить с собой в дорогу? — спрашиваю я. — Уже почти обед.

— Конечно, Бри, очень мило с твоей стороны. — Он одаривает меня полуулыбкой. На его морщинистом лице тревога, и я хочу сделать все возможное, чтобы облегчить его стресс, даже если это просто перекус.

— Каз, Себ, вы бы тоже хотели? — предлагаю я, поворачиваясь к ним.

Себ усмехается.

— Я никогда не откажусь от еды.

— Я помогу. — Каз следует за мной на кухню.

Атмосфера в доме напряженная, и он так же жаждет передышки, как и я.

— Бутерброды с мясом? — спрашиваю я.

— Конечно. — Он подходит к кухонной раковине мыть руки. — Чем я могу помочь? Давай мне работу.

Я поручаю ему намазывать майонез на хлеб, пока я мою виноград.

— Я хочу увидеть его своими глазами, — тихо говорю я.

Каз поднимает взгляд, приподняв бровь.

— Круг на поле? Ни за что.

— Я справлюсь. Я видела прошлое увечье скота.

— Бри, это другое. Это действительно ужасно. Я не хочу, чтобы ты была рядом с этим.

Я опускаю виноград и поворачиваюсь к нему лицом.

— Тогда отвези меня на вершину гряды. Чтобы мы могли хорошо рассмотреть это сверху.

Он вздыхает.

— Ладно, хорошо. Я все равно собираюсь туда подняться, чтобы осмотреться.

— Может, узор даст подсказки о том, кто за этим стоит.

— Ага, может. — В голосе Каза не слышно особой надежды.

Я изучаю его, пока он рассеянно собирает бутерброды. Его лицо осунулось, под глазами темные круги. Похоже, он совсем не спал прошлой ночью.

Он переживает за судьбу ранчо. Мы все переживаем. Происходят странные вещи, и кто бы или что бы за ними ни стояло — это тайна, невидимый враг.

— Мы уезжаем, — говорит дедушка, заходя на кухню в сопровождении бабушки.

Я протягиваю им маленькие пакетики с бутербродами и виноградом в дорогу.

— Я люблю вас. — Я быстро обнимаю их обоих, надеясь, что это немного утешит.

Бабушка гладит меня по руке.

— Спасибо, дорогая. Я тоже тебя люблю.

Я смотрю из окна, как они идут к грузовику, и вскоре они уезжают по дороге.

Я поворачиваюсь к Казу.

— Они уехали. Поехали на плато.

Мы втроем — я, Каз и Себ — забираемся в грузовик. Мы поднимаемся по крутой грунтовой дороге в тягостном молчании, каждый из нас с опаской ожидая, что мы найдем в пункте назначения.

Когда мы добираемся до вершины, Каз паркуется, и мы выходим. Каз первым подходит к краю и издает вздох. Напряженные мышцы его плеч каменеют под белой футболкой.

— Что там? — спрашиваю я.

Он молчит, продолжая смотреть вниз. Каждый шаг, который я делаю к краю, становится тяжелее, словно тело предупреждает меня повернуть назад.

Как только я добираюсь до края, я радуюсь, что еще не обедала. Иначе меня бы вывернуло наизнанку. Я не могу разглядеть детали нападения, но мой взгляд сосредоточен не на этом. Меня притягивает то, что вокруг, — рисунок в высокой траве, простирающийся по открытому полю. Он такой огромный, что был бы виден с пролетающего самолета.

Рисунок, изображающий пентаграмму, заключенную в круг.

Мои бабушка с дедушкой должны знать, что мы нашли.

Я поднимаю телефон в воздух.

— Черт. Здесь нет связи.

— Пошли, — говорит Каз. — Возвращаемся. Себ, я отвезу тебя в поместье.