Чужак в чужом краю - Роберт Хайнлайн Страница 111

— Не знаю, я не эскимос.

— Я тоже. Не люблю рыбу.

— Все-таки они получили какие-то блага цивилизации. Мыло, например.

— Мыло, безусловно, благо. Я это хорошо понимаю, потому что провел детство в доме, где не было канализации, как в иглу. Но, еще не зная мыла, эскимосы были счастливейшими людьми на земле. Они свободно менялись женами и не знали слова «ревность». Посмотри, как живем мы, какой мерзкий у нас мир. Посмотри на учеников Майка и скажи: кто счастливее — мы или они?

— Я не успел поговорить со всеми. Но те, кого я видел, как-то неправдоподобно счастливы. Я все время искал подвоха.

— Может, ты сам был этим подвохом?

— Как это?

— Жаль, что у тебя в юном возрасте сформировались настолько непробиваемые убеждения. Три дня счастья, которые тебе предлагали, могли бы согревать и поддерживать тебя всю жизнь. А ты, молодой дурак, позволил ревности прогнать тебя оттуда. Будь я моложе, я без колебаний согласился бы на три дня побыть эскимосом. Я на тебя сердит и могу лишь утешить предсказанием, что ты еще пожалеешь о своем поступке. Старость не приносит мудрости, она лишь позволяет видеть дальше: как вперед, так и назад. И очень грустно бывает оглядываться на искушения, которым вовремя не поддался. Ох, как пожалеешь!

— Хватит, надоело!

— Да что ты за человек? Вместо того, чтобы лететь в Гнездо, как весенний голубь, сидишь и плачешься мне, старику. Да будь я на двадцать лет моложе, присоединился бы к Майку.

— Слушай, Джабл, давай отвлечемся от эмоций. Что ты на самом деле думаешь о церкви Майка?

— Кажется, ты говорил, что это не церковь, а что-то вроде клуба.

— И да, и нет. Майк провозглашает свое учение Правдой с большой буквы, которую ему передали Старшие Братья.

— Старшие Братья? Бабушкины сказки.

— Майк в них верит.

— У меня был знакомый, который верил в дух Александра Гамильтона. Это же не значит, что он действительно с ним общался. Какой ты несносный!

— Чем ты недоволен?

— Понимаешь, Бен, самый большой грешник тот, кто делает религию профессией. Отдадим же должное дьяволу. Майк верит в свою правду и преподносит ее людям так, как сам ее видит. Что до его Старших Братьев, не могу утверждать, что их не существует; я говорю, что мне трудно в них поверить. Девиз «Ты есть Бог» не более и не менее правдоподобен, чем другие религиозные девизы. Придет Судный день, и может оказаться, что нашим Хозяином все время был какой-нибудь конголезский Мумбо-Юмбо.

— Джабл, ради Бога, не кощунствуй.

— Бен, человек устроен так, что ему трудно представить собственную смерть. Это привело к возникновению множества религий. Люди так и не пришли к бессмертию, но поставили уйму важнейших вопросов; как возникает жизнь, как «я» вселяется в тело, что такое это «я» и почему оно кажется себе центром Вселенной и венцом жизни. Наука не может ответить на эти вопросы, какое же право имею я порицать или осмеивать религии за попытки — пусть неубедительные — ответить на них? Старик Мумбо, в честь которого не построили ни одного храма, имеет такое же право на существование, как и наши цивилизованные боги; он имеет такое же право съесть меня за непочтение. Точно так же нельзя сбрасывать со счетов наивного мальчика, отправляющего сексуальный культ на темном чердаке: он может быть новым и настоящим Мессией. Все религии правы в одном: самосознание — это не просто смесь аминокислот.

— Джабл, в тебе умер проповедник!

— Человечеству повезло. Если Майк укажет нам лучший способ жизни, не стоит придираться к его интимным привычкам. Гении всегда презирают мнение толпы, особенно в отношении любви, и живут по собственным законам. Майк — гений, и поступает по-своему. С теологической точки зрения, поведение Майка банально и даже ортодоксально. Он говорит, что все живые существа вкупе являются Богом, из чего следует, что Майк и его ученики — пока единственные сознательные боги на этой планете. Земные религии позволяют богам устраивать сексуальную жизнь по собственному усмотрению. Нужны доказательства? Пожалуйста: Леда и Лебедь, Европа и Бык, Осирис, Изида и Гор. Я уже не говорю о восточных религиях: тамошние боги вытворяют такое, что и подумать страшно. И наша троица, если и поразмыслить, не так уж и свята. Как же примирить поведение богов с моралью, диктуемой людям религиями? Остается признать, что боги размножаются по иным законам, чем люди. Об этом, к сожалению, никто не задумывается. На всем, что связано с богами, стоит гриф: «Свято, критике не подлежит». Я считаю, что Майку можно позволить то, что позволено другим богам. Какие-то боги размножаются делением: не только Иегова, у него есть последователи. Другие боги размножаются, как кролики, посредством промискуитета[8], и плевать им на человеческие законы! Если Майк вышел в разряд богов, оргии становятся для него обязательными, как для солнца — восход, и судить его следует по законам Олимпа. Чтобы понять это, Бен, нужно прежде всего уступить их искренности.

— Я уступил, только…

— Ой ли? Ты начал с того, что заранее объявил все их поступки дурными, осудив с точки зрения морали, которую сам отвергаешь. Давай мыслить логически. Где есть полигамия, нет места моногамии. Если полигамия является основой их убеждений, зачем ее скрывать? Скрывают то, чего стыдятся; а наши-то боги гордятся собой. Прятаться по углам — значит признать правоту морали, против которой они выступали, или дать тебе понять, что ты чужак, которого они не хотят допускать в свое Гнездо.

— Может, меня и не нужно было допускать.

— Разумеется. Майк и не хотел, но Джилл настояла.

— Это еще хуже.

— Почему? Она хотела сделать тебя богом. Она тебя любит — и не ревнует. А ты ревнуешь и, хотя говоришь, что любишь, ничего не делаешь, чтобы это доказать.

— Я ее на самом деле люблю, черт возьми!

— Значит, ты просто не понял, какой чести тебя удостоили.

— Наверное, — угрюмо согласился Бен.

— Могу предложить тебе выход из положения. Тебе было любопытно, как Майк избавился от одежды? Сказать?

— Скажи.

— Это было чудо.

—