Истинно по-драконьи - Наталья Сергеевна Филимонова Страница 15

Если подумать, рисуя планшет, я очень ярко воображала, как буду работать на нем. Я действительно его хотела. А зарядное устройство… ну, оно же просто необходимость. Какое уж тут страстное желание и вдохновение.

И, кстати, когда я рисовала дракона, я тоже, пожалуй… воображала. Мечтала. Думала о том, как он расправляет крылья, как гордо парит в поднебесье…

И еще – я никогда не признаюсь в этом самому главе рода Д'Агор, но, когда рисовала его в человеческом обличье, я пыталась вообразить, как мог бы выглядеть мужчина, в которого я могла бы всерьез влюбиться. Сильный, уверенный в себе, с умными глазами и серьезным взглядом. Брюнет, конечно – мне всегда нравились брюнеты. Вот бородка получилась как-то сама собой, но мне даже понравилось. В общем, нет, об этом я точно никогда и никому в этом мире рассказывать не стану.

Итак, примем за рабочую гипотезу, что воплотить или перенести я могу только то, что рисую с вдохновением или страстным желанием.

Взгляд упал на стоящий на мольберте холст с цветным эскизом, изображающим рыжеволосого мужчину.

Хм… между прочим, его я рисовала вполне вдохновенно – нечасто такая выразительная натура попадается! Так, может…

Я подошла к мольберту поближе и всмотрелась в глаза нарисованного мужчины. Взгляд особенно хорошо удался, да.

– Рейно Д'Агор, – я перекатила на языке звучное имя.

Мужчина на рисунке вздрогнул и моргнул, обретая объем.

– Настя? – он озадаченно заозирался. – Где ты?

Я, сглотнув, в первую секунду чуть отступила, но тут же постаралась взять себя в руки, решительно шагнула к мольберту и протянула руку.

– В своей мастерской.

Схватив дракона за одежду, я резко дернула его на себя.

…Рейно вывалился прямо на меня, повалив не только меня, но и мольберт, и разорвав попутно холст. Тут же резко откатился и мгновенно вскочил на ноги, отшвырнув мольберт и дико озираясь.

– Что… как…

А я переводила взгляд с него на два длинных обрывка под его ногами. Эх… это был лучший вариант эскиза. Жалко! Придется начинать все заново. И надо взять на заметку: для телепортации живых людей к себе надо класть холст на пол и извлекать подопытного осторожно. Предупредив, что за порчу своих работ убиваю на месте!

Ладно, сейчас-то сама виновата.

Зато эксперимент показал, что я точно не создаю, а переношу. Интересно, что будет, если я вдохновенно нарисую что-нибудь, однозначно не существующее в природе? Что бы такое вообразить?

*

Чего на свете быть не может совсем никак?

Кубических яблок?

А кто сказал, что такие не растут в каком-нибудь из миров?

– Чего на свете точно не бывает? – задумчиво произнесла я, подняв мольберт и установив на него новый лист.

Рейно, успевший встать на ноги и опасливо отойти в сторонку, косился на меня как-то странно, но я почти сразу забыла о его присутствии и разговаривала сейчас скорее сама с собой.

– Пятиногих человечков? – предположил он.

Я отмахнулась.

– Может, в каком-то мире и бывают, откуда нам знать? Нужно что-то такое, что совсем невозможно. Чтобы противоречило законам природы… причем любой природы. Вроде огнедышащей морской рыбы. О!

Схватив остро заточенный простой карандаш, я быстро набросала контуры рыбы, выпускающей язык пламени. В порыве вдохновения пририсовала ей изогнутые рога, бороду и очки. С маслом решила не возиться – к тому же для подводного мира прозрачность акварели идеально подходит. Благо несколько акварельных палет в числе принесенного мне добра нашлось.

Рейно, как-то неопределенно хмыкнувший на мою реплику, затаился в углу и не подавал голоса, пока я рисовала. Может, вообще ушел? Что ему здесь делать? Я же его и вызвала-то так… для проверки.

В процессе работы я почти забыла, для чего все затевалось. Выписывала морское дно, переливы течений, колышущиеся водоросли… у меня даже уши закладывало, будто я сама нахожусь глубоко под водой. Впрочем, рисуя, я часто чувствую то дуновение ветра, то аромат цветов – так погружаюсь в создаваемый мир.

Не знаю, сколько я этим занималась. Но в конце концов последний штрих был положен. Я ведь не на выставку это делаю, так, для души, для разминки… ой! То есть для проверки же!

Краска местами еще не высохла, но наверняка ведь это не имеет значения, да? Я пристально уставилась на рыбку, мысленно подзывая ее к себе…

И тут же, взвизгнув, отшатнулась. Потому что рыбка развернулась – и с листа на меня одновременно плеснуло водой и пламенем!

Вообще-то на самом деле отскочить, да еще сообразить, в какую сторону, чтобы не попасть под огонь, я бы не успела – так что быть бы мне поджаренной и мокрой одновременно, если бы не Рейно. Он как-то молниеносно оказался рядом, оттолкнул меня – и повалился следом, прямо в полете выделывая затейливый жест рукой. При этом он задел мольберт, и лист с рисунком сорвался в полет, спикировав на пол. Снова всего лишь рисунком. Кажется, рыбка не успела выплыть – только дохнуть огнем.

– Ты уже второй раз подряд на меня падаешь! – сообщила я, отпихивая своего спасителя.

– И второй раз по твоей вине! – не остался он в долгу. – Между прочим, если бы не я, у тебя бы тут все здорово горело!

Дракон поднялся и подал мне руку, помогая встать. Я осмотрелась. Одна стена чуть закопченная, на полу пара луж. И… все. То есть рыжий в полете это дело погасил? Ах да, он же маг… и, в отличие от меня, знает, что делает.

В задумчивости я подобрала лист, упавший, конечно, по закону подлости рисунком вниз – так что недосохшая акварель местами чуть смазалась. В голове крутилось филатовское – “Вот так встреча! Стало быть, я сумел тебя добыть – То-Чаго-На-Белом-Свете-Вообче-Не-Может-Быть!”

И… что это должно значить?

– У тебя странная магия, – уже серьезно сообщил Рейно, разглядывая меня с таким видом, как будто у меня вторая голова отросла.

– Я заметила, – я кивнула. – Я тут еще пробовала достать кое-что из своего мира, даже получилось, но…

– Ты не поняла? – дракон обошел меня по кругу и остановился напротив, глядя в глаза. – Это не только порталы. И ты не могла ничего добыть из своего мира. Из замка не работают порталы, никакие. Можно телепортироваться только внутри замковых стен. То, что ты смогла вытащить меня