Мой первый встречный: случайная жена зельевара (СИ) - Лариса Петровичева Страница 18

— Конечно, я так не считаю! — возмутилась я. От такого предположения даже курица с пикантными южными травами потеряла весь свой изысканный вкус. — Конечно, я не успела вас узнать, Кассиан. Но вы не убийца, это точно.

Он посмотрел на меня очень серьезно, словно хотел найти опору в моей вере в него, и откликнулся:

— Спасибо. Я правда вам признателен, Флер. А теперь пойдемте, у нас сложная третья пара.

* * *

Третьекурсники вошли в аудиторию, обсуждая приключение Гевина, и один из парней, высокий и чернокожий, сразу же спросил Кассиана, можно ли где-то раздобыть волтонского краба.

— Тебе зачем? — спросил Кассиан, заполняя журнал посещаемости.

— Жемчуг хочу отложить, — признался студент. — Я тут все подсчитал: одна жемчужина стоит двадцать тысяч дукатов. Гевин отложил шесть. Я ростом повыше и сам покрепче, отложу восемь. Половину мне, половину академии, все честно.

Однокурсники так и грохнули хохотом, но парня этим было не пронять. Вид его был по-прежнему деловит и невозмутим.

— И на что тебе восемьдесят тысяч дукатов, Квами? — поинтересовался Кассиан. — Ходили всем курсом в клуб Хольца, играли в карты, проигрались?

— Нет, — серьезно ответил Квами. — Отправлю матери в Гарихану, купит хороший дом с землей. Там как раз продается.

— Иди уже за стол, умник, — вздохнул Кассиан, а кто-то из ребят рассмеялся.

— Сейчас будем зелья делать, задницу порвем не хуже!

Курс вновь дружно расхохотался, а немногочисленные девушки посмотрели на ребят с нескрываемой укоризной. Все заняли свои места, и Кассиан взял палочку мела и запустил ее по доске.

— Итак, сегодня мы работаем над зельем, которое называется Мемориум. Как обычно: первая пара — моя работа, вторая — ваша. Мемориум одно из самых сложных зелий. Его успешное приготовление будет вашим допуском к зимнему экзамену по зельеварению. Мемориум также называют зельем идеального познания: оно нужно полного понимания любого изучаемого материала, помогает мгновенно запоминать информацию и решать даже самые сложные магические задачи с ясностью ума. Сегодня мы с вами займемся не только Мемориумом, но и зельем противодействия. Кто скажет, почему?

Девушка с черными косичками и напудренным лицом по моде Чиньского королевства подняла руку.

— Оно воздействует на мозг, — сказала она, когда Кассиан кивнул, разрешая отвечать. — А раз так, то его побочные эффекты — это интеллектуальное истощение и спутанность сознания.

— Верно, Минг И, — кивнул Кассиан. — Грубо говоря, вы сможете подготовиться к экзамену с Мемориумом и сдать его на отлично. Но потом сляжете с головной болью и временной амнезией. Ученые еще спорят по поводу того, вызывает ли Мемориум опухоли мозга или нет.

Парень, который дразнил Квами, даже присвистнул.

— Нетушки, лучше я сам все выучу! — заявил он.

— Похвальное стремление, — одобрил Кассиан. — Итак, нам понадобятся три малых меры измельченного корня мандрагоры для усиления восприимчивости сознания. Пять капель эссенции лунного лотоса. Растворенный кристалл аркехемского кварца… зачем, Джереми?

Джереми, который в это время был занят записочкой с россыпью сердечек, что лежала у него на коленях, поднял голову и ошарашенно посмотрел по сторонам, будто только сейчас понял, где находится.

— Катализатор магических процессов, — негромко подсказала я от шкафа с зельями.

— Анализатор магических эксцессов, — ответил Джереми, и сердечки вспорхнули с его записки, окружив парня розовым облаком. Группа захохотала, а Кассиан понимающе улыбнулся.

— Отложите записку до конца пары, Джереми, судя по цвету сердец, ваша любовь взаимна и крепка.

Джереми со вздохом спрятал записку в сумку.

— Как верно подсказывает моя ассистентка, растворенный кристалл аркехемского кварца это катализатор магических процессов, — продолжал Кассиан. — Капля фениксовой слезы для стабилизации психики и ключевой компонент для усиления интеллекта — вытяжка из мозга совы брун.

Студенты старательно списали все с доски и приготовились смотреть за работой Кассиана. Он наполнил водой средний котел и развел под ним огонь: воду надо было согреть, но не дать ей закипеть. Как только она зашумела, Кассиан добавил в нее три малых меры корня мандрагоры, и по воде потянулся золотой туман и послышалось неразборчивое бормотание.

— Что нам говорит мандрагора? — с улыбкой спросил Кассиан.

— Что нечего на меня таращиться, олухи! — дружно ответили студенты. Наверно, это была какая-то местная шутка, которой я не знала.

Эссенция лунного лотоса присоединилась к аркахемскому кварцу, зелье зашипело, выбрасывая на поверхность пузырьки, и в дымке над ним побежали сверкающие иероглифы: ни один нельзя было разобрать. Девушка в первом ряду подняла руку и спросила:

— Профессор, а что они означают?

Кассиан неопределенно пожал плечами.

— Ничего. Предположительно это некие частицы, которые выхватываются из сознания зельевара. И трансформируются вот в такие значки. Ученые их исследовали, конечно, но пока ни до чего не докопались.

Он взял флакон с фениксовой слезой, аккуратно извлек пипетку и золотая капля качнулась, наполняясь красным.

— Всем на пол! — прокричал Кассиан, отшвырнув флакон и вбрасывая в пипетку темные нити заклинания, которое было способно заморозить все, к чему прикасалось.

А потом раздался взрыв.

* * *

Грохот разорвал тишину аудитории, как удар молота по наковальне в кузне великана. Котёл, ещё секунду назад бурлящий сверкающим зельем, взорвался с такой силой, что его металлические стенки вывернуло наружу, словно бумагу. Раскалённые ошмётки осадка, шипя и дымясь, ударили по лаборатории, оставляя на стенах глубокие обгорелые шрамы.

Если ты зельевар, то правила поведения в лаборатории в тебя будут вбиты, как программы в автоматонов, что работали на заводах у станков. И одно из самых главных правил — падать и закрывать голову при малейшем намеке на взрыв.

Но фениксова слеза не взрывается! Что…

Стол, на котором стоял котел, сложился пополам с жутким скрежетом — дерево треснуло, словно кость под весом дракона. Пробирки, колбы, реторты — все это в одно мгновение превратилось в сверкающее крошево осколков и ударило по стенам.

Кассиана отбросило к доске — швырнуло о доску с такой силой, что черная поверхность треснула, осыпавшись грязной пылью. Потом его протащило по полу и приложило к стене, словно тряпичную куклу.

Первым рядам не повезло больше всех. Когда дым, густой и едкий, начал рассеиваться, я увидела, что студент лежал без сознания, его лицо было покрыто мелкими порезами, а рука неестественно вывернута. Другой, прижав ладонь к животу, стонал и забористо бранился; сквозь пальцы сочилась темная кровь.

“И зачем вам, барышни, это зельеварение? — спрашивал бывало профессор Гринн, старенький карлик, который преподавал у нас с первого по третий курс. — Вонь, гарь, взрывы, грязная брань зельеваров… на что оно таким нежным юным леди?”

Я качнулась, поднимаясь на ноги — запоздало поняла, что все-таки успела упасть у шкафа. Сработали защитные заклинания: он