Сделка с драконом. Изобретая любовь - Татьяна Юрьевна Серганова Страница 18

– Ладно, – неожиданно легко согласился он. – Тогда завтра утром попробуем.

– И на завтра тоже!

– Это еще почему? – удивился Хэл.

– Потому что завтра Новый год. И я не хочу… встретить его в постели с переломами, ушибами и ожогами! Не знаю как у вас, драконов, но у людей считается, что как Новый год встретишь, так его и проведешь! И вообще, – я снизила тон, бросив на мужчину любопытный взгляд, – а как у вас отмечают Новый год?

– Все великие семейства приглашаются в Голд-Тери на императорский бал во дворце. Те, кто не столь известен, богат и родовит, отмечают праздник на балах в столицах лепестков.

– То есть ты… уезжаешь? – упавшим голосом спросила у него.

– Нет, я уже лет пять остаюсь на Новый год в этом доме и работаю.

– И что, совсем никак не отмечаешь? – не поверила я.

И сердце невольно сжалось от жалости. Я и представить не могла, чтобы кто-то не отмечал Новый год. Это было так грустно.

– Нет. А вы как отмечаете?

– Весело, – улыбнулась я, полностью отдавшись приятным воспоминаниям. – Вместе с девочками отправляемся в приют. Хотя мы уже три года как выпустились оттуда. Марианна устраивает спектакли с малышами из младших групп – такие трогательные, чуть не до слез. И самые настоящие концерты с новогодними песнями и танцами. Кухарка печет пирожки с разнообразными начинками – с капустой, картошкой, яблоками… А я варю свой фирменный безалкогольный глинтвейн на соке со специями: корица, гвоздика, мускатный орех, немного меда…

Я замолчала на миг, мысленно возвращаясь в те дни – в гулкий зал, украшенный самодельными снежинками, в запах выпечки и хвои, в смех детей, которые едва ли не впервые в жизни чувствуют, что их ждут, любят и радуют.

– Мы наряжаем елку… – продолжила я тише, словно боясь разрушить хрупкий образ.

– Елку? Зачем? – переспросил дракон, и в его тоне сквозило неподдельное недоумение.

– Такова традиция. Ты только представь себе: огромная мохнатая красавица, пахнущая иголками и смолой, украшенная разноцветными шарами и яркими самодельными гирляндами. Мы делаем их из бумаги, фольги, бусин – кто во что горазд. Иногда выходит кривовато, но оттого еще милее.

Я взглянула на Хэла, который продолжал молча на меня смотреть.

– Смех, радость, танцы… – продолжала я, жестикулируя, словно могла передать ему эти мгновения. – И подарки!

– Еще и подарки? – хмыкнул дракон, приподняв бровь.

– Конечно, – твердо сказала я. – Самые простые, но купленные или сделанные от всей души. Марианна вообще обожает что‑то делать своими руками… Правда, обычно выходит нечто страшное, корявое и безобразное.

Я невольно усмехнулась, вспоминая ее «шедевры»: вязаные шарфы, которые больше напоминали мочалки, кривые венки из шишек, жуткие статуэтки из коряг или портреты акварелью, которые больше походили на карикатуры.

Любимая подруга каждый год открывала в себе все новые таланты, которыми стремилась поделиться со всем миром. А мы потом с Лиской весь год отчаянно пытались их реализовать, чтобы хоть как-то освободить нашу маленькую комнату в общежитии.

– Но… милое, – добавила поспешно. – Очень милое. И дети это чувствуют. Хотя, конечно, больше любят подарки от Лиски. Она такая мастерица, словами не передать. Шьет просто потрясающе. У нее такие чудесные игрушки получаются. И зайчики, и лисички, и еноты, и даже драконы.

– Куда же без драконов, – хмыкнул Хэл, слегка приподняв уголок рта.

– И еще одежду… – продолжила я, но вдруг осеклась.

«Белье», – хотела добавить, но вовремя остановилась.

Да, белье сейчас большая проблема. Эти панталоны, корсеты и прочие орудия пыток мне страшно не нравились. А комплект, в котором я прибыла сюда, сшитый Алисандрой, был единственный. Уже несколько раз вручную застиранный, он потихоньку терял вид.

В общем, я страшно скучала по подруге и ее волшебным рукам, умеющим создавать шедевры швейного искусства. По мягким линиям кроя, по аккуратным стежкам, по ткани, которая дышит и не натирает кожу. По тому, как Лиска могла превратить кусок полотна в нечто изящное и удобное.

– Все? – спросил дракон, возвращая меня в реальность.

Я молчала, осознав, что и так наболтала слишком много. Но мне хотелось, чтобы Хэл понял: это не просто ритуал. Это попытка дать тем, кто лишен семьи, хоть каплю тепла. Что Новый год не просто день недели, когда принято ходить по балам, а время, когда хочется верить в чудо.

– Все, – тихо ответила ему. – Ты прав. Это… все слишком… человеческое. Вам, драконам, не подойдет… – Вздохнув, я осмотрелась по сторонам, словно ища оправдания своему внезапному бегству. – Уже поздно. Я, пожалуй, пойду.

Где‑то в глубине души я все же надеялась, что Хэл меня остановит. Задаст новый вопрос. Хоть один, хоть самый незначительный. Проявит хоть какой‑то интерес к этому празднику, к тем детям, к той радости, которую я так старалась ему передать.

Но дракон просто кивнул.

– До завтра, – бросил он равнодушно и вновь уткнулся в свои чертежи и расчеты.

Чертежи. Расчеты. Формулы. Все то, что имело для него смысл. А мои слова – нет.

Я постояла еще мгновение, чувствуя, как внутри разрастается странная пустота. Потом кивнула – скорее себе, чем ему, – и тихо вышла из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь.

Щелчок замка прозвучал слишком громко в наступившей тишине.

Завтрашний день представлялся исключительно в темных и безрадостных красках.

«Притворюсь больной, – решила я. – Проведу весь день в постели. Не буду выходить из покоев. Буду тосковать по испорченному празднику, по дому, по девчонкам, по запаху хвои и глинтвейна, по смеху детей, которые верят, что подарки – это магия».

– Ничего, – пообещала себе шепотом. – Вот вернемся с девчонками в свое время и устроим себе самый настоящий праздник. Пусть и задним числом. Будем петь, танцевать, объедаться пирожками и смеяться до боли в животе. И я расскажу им все, что произошло.

Глава 8. Утро Нового года

Проснувшись на следующее утро, я сладко потянулась, вытянулась и даже улыбнулась. Правда улыбка быстро угасла, когда поняла, какой сегодня день и что он будет совершенно обычным и скучным. Вспомнив о вчерашнем решении, завернулась в одеяло, сжалась в комочек и принялась изображать больную: тяжело вздыхала, закатывала глаза, зябко дрожала и то и дело касалась лба и щек.

В общем, репетировала как могла, готовясь к явлению Христианы, которая каждое утро приходила, чтобы разбудить меня и помочь одеться к новому дню.

Часы показывали начало десятого, а девушки все еще не было. Странно, обычно она так не задерживалась. Может, случилось что?

Я еще