Волшебная кондитерская в сером городе - Стаси и Элен Твенти Страница 19

Мир первый: Центральная площадь. Праздник Осеннего Урожая.

Здесь царило стерильное великолепие. Белоснежные шатры, выстроенные по линейке, казались вырезанными из сахара. Магический струнный квартет исполнял Вивальди — музыка была безупречной, сложной, но совершенно не трогала душу, она просто висела в холодном воздухе, как дорогой безвкусный аромат.

Гости передвигались медленно, словно боясь нарушить невидимую геометрию. Разговоры велись вполголоса.

— Изысканные хризантемы, Изольда Арнольдовна, — проворковала Лариса Запольская, жена главы гильдии торговцев. — Магическая настройка цвета просто безупречна.

— Порядок — основа красоты, Лариса, — ответила Изольда, и ее улыбка была такой же холодной и идеальной, как цветы.

Она была королевой этого ледяного царства. Ее платье цвета грозового неба, казалось, было соткано из застывшего инея.

Дети, одетые в неудобные костюмчики, откровенно скучали. Маленький мальчик в вельветовом жилете протянул руку к гигантской, отполированной до блеска тыкве, выставленной на постаменте как произведение искусства.

— Не трогай! — тут же шикнула на него мать. — Это экспонат для созерцания, а не для игр!

Мир второй: Переулок за рынком. Хэллоуин в «Сладкой Фантазии».

Здесь царил благословенный хаос. Из открытых дверей лилась веселая заводная музыка, смешиваясь с визгом и смехом. Пахло так, что хотелось вдыхать полной грудью: горячим шоколадом, пряным тыквенным пирогом и жженым сахаром.

Алина, в очаровательном костюме доброй ведьмы, порхала среди толпы. Она была повсюду — вытирала шоколадные усы маленькому пирату, распутывала плащ юному супергерою, подбадривала стеснительную принцессу.

За музыку отвечал неожиданный союзник. Алекс, в своем обычном темном свитере (единственной уступкой празднику был маленький пластиковый паук, которого Алина ухитрилась прицепить ему на воротник), стоял у немагического музыкального проигрывателя, который работал надежнее любого заклинания. Алекс выглядел немного не в своей тарелке, но когда какой-нибудь ребенок подбегал к нему с просьбой «сделать погромче», на его лице появлялась тень улыбки.

— Ну что, мой технический директор? — подлетела к нему Алина, протягивая чашку с горячим пряным напитком. — Как тебе наш маленький шабаш?

— Неорганизованно. Шумно и иррационально, — проворчал он, но его глаза смеялись. Он сделал глоток. — И, должен признать, этот твой «Тыквенный эликсир» — вполне сносная вещь.

В центре внимания, разумеется, был Борис. В своем плаще Графа Хрякулы он с королевским достоинством принимал подношения в виде кусочков печенья и позволял себя гладить.

— А теперь — конкурс костюмов! — закричала Алина, взобравшись на перевернутый ящик.

Под аплодисменты толпы вереница детей — рыцарей, фей, вампиров и даже один очень серьезный мальчик в костюме гриба — начала свое дефиле.

Перелом

В три часа дня на центральной площади мэр Виктор поднялся на сцену. Он произнес речь. Правильную, гладкую речь о традициях и единстве. Но пока он говорил, его взгляд скользил по заметно поредевшим рядам стульев. Из-за угла доносился взрыв детского смеха, и даже Вивальди не мог его заглушить.

— …и пусть этот день наполнит наши сердца гордостью за наш город, — закончил он под вежливые жидкие аплодисменты.

Он сошел со сцены и подошел к Изольде.

— Я пойду, — тихо сказал он.

Она даже не удостоила его взглядом.

— Я тебя предупредила, Виктор, — прошипела она.

— Да. Но я должен быть там, где мои жители. А они, кажется, не здесь.

Он развернулся и пошел на звук жизни. Когда Виктор свернул в переулок, его словно окатило теплой волной. Толпа расступилась, узнав мэра. Наступила секундная тишина.

— Господин мэр! — воскликнула Алина, и в ее голосе не было ни страха, ни заискивания, только радостное удивление. — Вы как раз вовремя! Мы никак не можем выбрать победителя! Нам нужен независимый и самый справедливый судья!

Виктор посмотрел на десятки детских лиц, устремленных на него с надеждой. Он увидел Лизу-фею, которая больше не прятала взгляд, мрачную Киру, которая хлопала в ладоши вместе со всеми, Алекса, который скрестил руки на груди и смотрел на него с неожиданным одобрением.

Виктор улыбнулся своей первой за день искренней улыбкой.

— Что ж, — громко сказал он, чтобы все слышали. — Обязанности мэра бывают и приятными! Показывайте своих конкурсантов!

Глава 32. По ту сторону стекла

Музыка струнного квартета продолжала литься, но теперь она звучала как саундтрек к поражению. Изольда стояла у сцены, прямая, как ледяная статуя, и наблюдала за исходом. Ее армия отступала.

Сначала одна семья, потом другая, с виноватыми улыбками уводили своих скучающих детей прочь с площади. Они шли не домой. Изольда знала, куда они направлялись. Их, словно мотыльков, тянуло на крикливый, вульгарный свет из треклятого переулка.

— Изольдочка, дорогая, — проворковала рядом Лариса Запольская, — Внуки что-то раскапризничались. Мы, наверное, пойдем...

— Конечно, Лариса, — голос Изольды был ровным, отполированным до блеска. — Не смею задерживать.

Она смотрела, как ее главная союзница уводит за руки двух маленьких предателей. Праздник превратился в фарс.

Когда музыканты доигрывали последнюю часть величественной композиции, Изольда приняла решение. Она должна была увидеть все своими глазами. Непреодолимая, болезненная потребность заставила ее двигаться. Она пошла прочь с площади, оставив за спиной остатки своего унижения.

Ветер стал холоднее, забираясь под тонкий плащ. Когда Изольда свернула в переулок, звуки веселья ударили по ушам. Она остановилась в тени старого дома, напротив окон кондитерской. Начал накрапывать мелкий ледяной дождь.

Окна магазинчика запотели от тепла и дыхания десятков людей внутри. Стекла были расписаны забавными призраками, и сквозь эти рисунки она смотрела в чужой, враждебный мир.

Внутри магазина

Внутри царил настоящий хаос, раззадоривающий гостей еще больше! Мэр Виктор сказал несколько поздравительных фраз, и его мини-выступление вызвало секундную тишину, которая тут же сменилась радостным гулом. Он выглядел уставшим, но на его лице была тень облегчения, словно он сбежал из тюрьмы.

Алина заметила его противоречивые чувства и, оставив Алекса на растерзание детям, протиснулась к мэру с двумя чашками дымящегося «Тыквенного эликсира».

— Господин мэр, — сказала она, протягивая ему одну. — Экстренное подкрепление.

— Спасибо, Алина, — он с благодарностью принял чашку, согревая озябшие руки. — Я... рад, что пришел.

Они отошли в небольшой закуток у прилавка, давая ему мгновение передышки от восторженных детских криков. Он выглядел подавленным, несмотря на улыбку.

— Я не хотел, чтобы так вышло, — тихо сказал он, глядя в чашку. — Два праздника... Я хотел, чтобы всем было хорошо. А в итоге только разозлил жену и... кажется, испортил ей день.

Он говорил с горечью человека, попавшего между двух огней.

— Иногда, когда варишь карамель, — так же тихо ответила Алина, делая вид, что поправляет банку с леденцами, — если огонь слишком сильный, она сгорает и горчит. Сколько сахара ни добавляй. Дело ведь не в сахаре.