Сердце Феникс - Евгения Чапаева Страница 2

– О свет очей моих, хватит душнить, а? – раздраженно перебил ее Фирен, расправляя золотистые крылья, и перья засияли в лучах солнца, словно охваченные огнем. – Никто не просил тебя читать лекцию по анатомии драконитов. Я лично буду рад, если мне просто дадут напарника, который знает, что копье держат не за острие.

Финорис лишь закатила глаза и бросила нож, вонзив его в центр мишени.

– С твоими-то запросами, тень очей моих, лучше сразу приготовиться к разочарованию. – Она перевела взгляд на подругу. – И кстати, Кира, передай главе, что мама сегодня печет его любимый тыквенный пирог. Ужин в семь, не забудь.

Кира улыбнулась уголками губ, продолжая натягивать тетиву, хотя на душе у нее было неспокойно. Мысль о том, что скоро им придется стоять плечом к плечу с давними врагами, неприятно царапала сознание. Но слухи о нападениях тенебров – чудовищ из Пустоши – продолжали множиться, и с каждым днем разговоры становились все тревожнее. Никто не знал, откуда они взялись и почему нападают. По крайней мере, командование не давало внятной информации, а отец отнекивался и ссылался на секретность. Многим казалось, что это очередная уловка вражеского клана драконитов.

– Да брось. Может, они даже удивят тебя, – Финорис продолжала дразнить брата.

Фирен зарычал в ответ, не скрывая раздражения, смахнул пот со лба:

– Это мы еще посмотрим.

Кира вздохнула, стараясь удержать концентрацию.

– Слушайте, – пробормотала она, натянула тетиву и выстрелила, – может, Совет передумает и оставит нас в покое? – Она не была уверена в необходимости совместных тренировок. Сам факт сближения кланов противоречил всему, во что их призывали верить с детства. Каждый фениксид знал, что дракониты – предатели и враги.

Стрела продырявила нарисованный круг деревянной мишени ровно в центре. Кира смотрела на мишень, но мысли ее блуждали далеко. Если отец все-таки отпустит ее в гарнизон, кто знает, возможно, она увидит там Аарона. С того дня, как они попрощались, прошло уже пять долгих лет. Она вспоминала его взгляд, его спокойную уверенность, ту особую улыбку, которую он иногда ей дарил. Ее первая любовь – и первая разлука. Она не могла не думать: осталось ли что-то от прежнего Аарона? Помнит ли он о ней? Но больше всего ее тревожило то, что она так и не успела сказать ему главное – то, в чем боялась признаться самой себе.

– Великолепно! – с одобрением произнесла Финорис, выдернув Киру из раздумий, и легко перекатила кинжал между пальцами. Ладонь засветилась от магии, и, не глядя, Финорис резко метнула кинжал. Лезвие рассекло стрелу ровно пополам и застряло в мишени, окутанное золотистым светом.

Кира нахмурилась. По физической силе она могла соревноваться с лучшими, но магии в ней было катастрофически мало – жалкие искры, притаившиеся где-то глубоко внутри. Это знали все, и сама Кира чувствовала себя тенью среди тех, кто был рожден, чтобы сиять.

Финорис весело посмотрела на подругу, но, увидев ее хмурое лицо, сказала серьезным тоном:

– Кира, ты знаешь, что магия дается настойчивым. Все древние тексты об этом говорят. У тебя ведь отличная физическая подготовка, а еще ты внимательна – это поможет пробудить магию. Вот увидишь!

Фирен присвистнул:

– Какая же ты заноза в заднице!

– Мы близнецы, тупица, ты такой же.

Кира наморщила веснушчатый нос, поймала взгляд подруги и кивнула. Да, та искренне желала ей помочь, но от этого не становилось легче.

Фирен, закончив складывать копья в стойку, подошел к девочкам с ухмылкой, обнял обеих за плечи и быстро сменил тему:

– Ладно, хватит тренировок! Поговорим о вечере! После ужина – все в «Под крыло»: говорят, в таверне будет жарче, чем у костров Балтейна!

Подняв голову и заметив две пары знакомых крыльев, рассекающих воздух, Кира сказала:

– Мне пора, отец вернулся. А с ним тетя Керон. Увидимся позже!

Близнецы проводили взглядом фигуры, направлявшиеся в сторону башни военной академии на белесой скале, и крикнули одновременно:

– До вечера!

Кира рассмеялась и, на ходу застегивая кожаную куртку, перешла на бег. Ее окутало легкое свечение, аромат дыма и пряных трав наполнил воздух. По спине пробежали мурашки, между лопатками заискрились маленькие всполохи огня.

Крылья фениксидов проявлялись за спиной постепенно, словно вырастая из самой сути их магии. Сначала искры, затем вспышки пламени, которые соединялись, формируя величественные перья. Они сверкали золотым и красным – цвета Великой Феникс, дарующей жизнь.

Но крылья Киры были иными. Ослепительно-белоснежные, с алыми кончиками – как закат, разливающийся по краям облаков.

Кира поднялась в полуденное небо, оставляя за собой вихрь теплого воздуха. Каждый взмах дарил ей ощущение свободы и силы.

План был прост: обогнать отца и остаться незамеченной. Кира направилась к знакомым арочным окнам башни военной академии. Влетела через открытое окно кабинета и приземлилась, подняв пыль, аккурат между стопками книг и этажеркой, заваленной письмами.

Оконная рама дрожала за спиной, вторя тяжелым шагам в пустом коридоре. Глава клана фениксидов не просто шел в ее сторону. Он был страшно зол. Кира метнулась обратно к окну, в укрытие.

Дверь распахнулась, гулко ударившись о стену.

Маалок Скайфолл огненным вихрем ворвался в свой кабинет, его крылья взметнулись, снося все на своем пути. Маалок сконцентрировался на внутреннем пламени, и крылья исчезли, оставляя лишь легкий шлейф искр. Когда свечение погасло, фениксид вернулся к своему обычному облику.

Не заметить алые кончики перьев, выглядывающие из-под тяжелых бордовых портьер, было практически невозможно. Но Маалок смотрел в пустоту, сжимая челюсть, и, казалось, не видел ничего вокруг. Воздух наполнился запахом озона и гневом.

Керон Скайфолл, с рыжими с проседью волосами, его свояченица, зашла следом, все еще пытаясь успокоить разъяренного главу.

– …Туманы над Пустошью все больше расползаются, Маалок.

– Керон! Какие гарантии, что это не ловушка? Они хотят забрать наших птенцов! – Маалок мерил шагами кабинет.

«О, папа, – подумала Кира в своем укрытии. – Мне будет сто лет, а ты все еще будешь считать меня птенцом». Пыль щекотала ей нос. Угроза выдать свое присутствие нарастала.

Кабинет представлял собой хаос из бумаг и редких артефактов. Огарки свечей, оставшиеся после долгих ночей исследований, были расставлены неровными кругами, словно они сами по себе – часть некого ритуала. В центре комнаты на ковре лежала карта континента. Поднебесье.

Кира все-таки чихнула.

Отец резко обернулся – его взгляд едва не прожег портьеру. Казалось, все, что окружало его в кабинете, немедленно замерло под