Мы те, кто умрет - Стасия Старк Страница 2

— Орсон Норкросс, — бормочет он.

Орсон бросает быстрый взгляд на мой сигил, и я знаю, что он видит.

Потраченный впустую потенциал.

Его глаза устремляются к Гаю.

— Ты. — Его внушительные кулаки сжимаются.

— Гм, — Йорик прерывает внезапно установившуюся тишину, и Орсон медленно поворачивает голову. Рука Йорика дрожит, но он указывает на надпись на стене справа от него.

Использование сил запрещено.

Орсон презрительно усмехается и делает еще один шаг к нам, подходя так близко, что я чувствую запах вина в его дыхании.

— Мне не нужно использовать свою силу, — резко говорит он. — Я предпочту почувствовать, как твои кости ломаются под моими кулаками.

Чья-то рука хлопает меня по спине, и я делаю шаг вперед. Гай толкнул меня. Трус.

Орсон оскаливается.

— Уйди с дороги.

— Ты знаешь, что я не могу этого сделать. — По крайней мере, в ближайшие несколько минут. Если бы Орсон зашел чуть позже, я бы уже направлялась в аптеку.

Его оценивающий взгляд скользит по мне, задерживаясь на рукояти меча за плечом и ножах, пристегнутых к моим бедрам и бицепсам.

— Я знаю, кто ты, чемпионка.

Я напрягаюсь. Никто другой в этой таверне не обратился бы ко мне так. Они знают, что со мной лучше не связываться. Но Орсон выгибает бровь, ожидая моего ответа.

— Арвелл — чемпионка, — хвастается Гай за моей спиной. — Моя чемпионка. И она убьет тебя, если ты рискнешь прикоснуться ко мне.

Вот кого мне хочется прикончить — так это Гая. Я ежедневно фантазирую о том, как вгоняю свой клинок глубоко в его горло. К сожалению, бедность и отчаяние идут рука об руку.

Орсон изучает меня. На его лице мелькает веселье.

— Я понимаю, как обстоят дела, — говорит он, возвращая свое внимание к Гаю. — Может, я не смогу убить тебя сейчас, но готов поспорить, что твоя маленькая чемпионка не охраняет тебя каждую минуту каждого дня. — На его лице написано мрачное обещание. — Ты взял мою жену, и я заставлю тебя страдать, прежде чем ты умрешь.

— Только не сегодня ночью, — говорю я.

Он медленно кивает, не отрывая взгляда от Гая, который прячется за моей спиной.

— Нет, — соглашается Орсон, — не сегодня.

Он выходит из таверны, посетители расступаются перед ним.

Воцаряется тишина, пока голос Йорика не нарушает ее.

— Музыку! — требует он, и кто-то начинает играть веселую мелодию, как раз когда часы на стене показывают четыре утра.

Наконец-то.

Я тянусь за своей сумкой под столом.

— Ты не можешь уйти, — Гай хватает меня за руку. — Ты что, не слышала, что он сказал? Он убьет меня!

— К сожалению, на сегодня наше время истекло. Постарайся, чтобы никто больше не захотел убить тебя до нашей следующей встречи.

Его рука сжимается.

— Если ты думаешь, что я плачу тебе…

Наши взгляды встречаются, и краски покидают его лицо. Я знаю, что он видит в глубине моих глаз, там нет ничего приятного. Гай медленно отпускает меня, опускает руку в складки плаща и достает золотую монету.

Я выхватываю ее из его ладони.

— Увидимся на следующей неделе. — Если он к тому времени не умрет.

С монетой в руке я накидываю на плечи плащ и выхожу в холодную ночь.

Луна висит над моей головой, едва пробиваясь сквозь плотную пелену тумана. Эта часть города не самая худшая… но почти. Туманный Край был первоначально назван так из-за густого тумана, который застилает улицы, окутывая все влажным облаком. Но несколько веков назад один магистрат в пьяном угаре назвал этот район занозой в заднице. Название прижилось2.

Я спешу по мощеным улицам, истертым временем и тысячами ботинок. Я запомнила этот запутанный лабиринт переулков и коротких путей еще до того, как стала достаточно взрослой, чтобы назвать свое имя. Я знаю, в какие бордели через неприметные входы любят заглядывать отмеченные сигилами. Я знаю, какие таверны обслуживают вампиров с более темными интересами. И я знаю, по каким улицам не стоит ходить, если не хочешь, чтобы тебе перерезали горло.

Смех раздается в ночи, внезапный и резкий. Возле разрушающегося фонтана в конце улицы группа молодых людей подшучивает друг над другом, сияющие сигилы на их лбах озаряют лица.

Я поворачиваю направо, шагая размеренно, не торопясь, с высоко поднятой головой. Два городских стража переходят улицу, их кожаные ботинки тяжело стучат при каждом шаге. Лунный свет отражается от темных стальных шлемов с выбитым на них гербом города.

На кожаных нагрудниках стражей оттиснута та же эмблема, что и на рукояти их коротких мечей. Полуночно-синие плащи выдают их присутствие в любой толпе, а плюмаж из темных конских волос, свисающий с гребней их шлемов, выглядит более чем нелепо.

Я не настолько глупа, чтобы привлекать их внимание. Стражи прогуливаются по Торну не для того, чтобы защищать нас. Они здесь не для того, чтобы расследовать недавние убийства или обеспечить владельцам бизнеса возможность работать, не опасаясь вымогательства и шантажа. В большинстве случаев именно они набивают свои карманы, используя принуждение и запугивание.

Вжавшись в стену, я жду, когда они уйдут.

Я продолжаю свой путь, когда они скрываются из вида. Слева раздается шум какой-то возни, и я бросаю взгляд в сторону переулка. Двое мужчин и женщина стоят, прижавшись друг к другу, большая часть их тел скрыта в тени. Женщина тихо стонет, ее щеки втягиваются, когда она сосет палец одного из мужчин. Ее вены слабо светятся под кожей, напоминая карту, и это сияние болезненно красиво.

Глистер. Кайф длится недолго, но в Торне он очень популярен. Глаза женщины закатываются, рот приоткрывается от блаженства. Мужчина вытаскивает палец и улыбается, когда она прислоняется к каменной стене. Его взгляд устремляется ко мне, и он прижимает палец к порошку, который держит в ладони. Ухмыляясь, он поднимает палец и манит меня к себе, глистер светится, как звезда.

— Хочешь попробовать, красавица?

Бессмысленная эйфория, написанная на лице женщины, слишком мне знакома, и желчь подкатывает к горлу. Отвернувшись, я продолжаю идти по кварталу, игнорируя низкий, язвительный смех за спиной.

Как обычно, аптека Перрина открыта. И, как обычно, здесь жарко и влажно, несмотря на прохладный воздух снаружи. Я захожу внутрь, развязываю плащ и киваю в знак приветствия пожилой женщине с уставшими глазами, стоящей у прилавка.

Когда Перрин заканчивает отмерять для нее горсть снотворных ягод, она направляется к выходу, и я подхожу к прилавку.

— Мне нужен тоник для легких, — говорю я.

Он морщится, демонстрируя кривые желтые зубы.

— У меня нет. Сегодня утром кто-то купил последние