Время Зари - Наталья Нежданова Страница 2

Сейчас мы живём в крошечной секции многоэтажного дома. У нас только одна нормальная комната, ещё маленькая кухня и две крошечных спальни. Мы с сестрой спим на двухъярусной кровати. Но хуже всего то, что у нас теперь нет сада.

А ещё мне очень стыдно. Когда мы продавали дом, мне было так больно, да к тому же навалились такие сомнения, что я докатилась до упрёков маме:

— Зачем нам такая вера, если она лишила нас всего? Папа умер, когда его уволили. Теперь этот штраф. В школе говорят, что меня не возьмут ни в один лицей. Если Бог нас любит, почему Он такое допускает?

— Анни, неужели ты надеешься жить вечно на этой земле?

— Мама, я не хочу думать о смерти! Я хочу жить! Я хочу радоваться! Хочу свою комнату, и читать книги в гамаке в саду! Хочу поступить в лицей и увидеть другие планеты!

— Доченька, смерти всё равно, будешь ты о ней думать или нет. Она приходит внезапно, не спрашивая разрешения, и неумолимо и жестоко забирает свою добычу. Те, кто не верит в Бога, полагают, что на этом всё кончается. Но зачем тогда жить? Не уподобляемся ли мы в таком случае животным? Они стремятся к сытости и комфорту, а потом производят потомство, и так цикл за циклом устремляются в дурную бессмысленную бесконечность. Да и бесконечности-то не будет, если верить всем этим статьям учёных про взрывы звёзд и распад Вселенной.

Я стала расспрашивать своих неверующих знакомых, в основном в школе. Меня интересовало, что они думают о смерти. Слушая их ответы, я начала склоняться к тому, что мама была права.

А потом кто-то из них, расстроенный неприятным разговором, пожаловался, и меня обвинили в пропаганде деструктивной идеологии, как они называли христианство. Вызывали к директору, и даже заставили сходить на беседу с психологом в службе защиты детства.

Помимо всего прочего та вещала про переселение душ после смерти. Но так и не смогла внятно ответить на мой вопрос, какой в этом смысл, если человек не помнит свои предыдущие воплощения.

Это что же, они хотят, чтобы ради вот такого мы отказались от Христа и Его любви? Да одно то, что Он воплотился в человека, дабы восстановить для нас прерванный грехопадением путь в Небо, чего стоит!

Бог, Творец Вселенной — в человека… Это всё равно, что кому-то из людей прожить жизнь навозного червяка или микроба, хотя, наверное, пропасть между нами и этими существами не настолько глубока.

Мало того, Христос ещё и умер за нас. Мне даже представить страшно эти долгие ужасные страдания под насмешки и глумление обезумевшей толпы.

Да и до них. Когда я была маленькой, и слышала слова Евангелия: «лисицы имеют норы, и птицы небесные — гнезда; а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову», на глаза наворачивались слезы.

А ведь Он заранее знал, что так будет, и про арест знал, и про предательство, и про мучения. Но Он всё равно пошёл на это, открыв всем людям возможность перехода на новый, более высокий уровень существования.

* * *

Анни Дин, Старый Айрин, ещё два года спустя:

Меня вызывают к директору прямо с тренировочного занятия перед последним выпускным экзаменом. Странно, но она мне улыбается.

— Вот, ознакомься! — с этими словами она протягивает мне бумагу. — Это направление в лицей, где готовят исследователей космоса! Здесь не хватает моей подписи, но я могу поставить её прямо сейчас и отдать тебе этот документ. После этого твои выпускные экзамены зачтут в качестве вступительных. Ты хорошо зарекомендовала себя многолетней отличной учёбой и победами в различных конкурсах! Набранных баллов тебе хватит, чтобы выбрать любой факультет.

Я смотрю на неё в полной растерянности, не веря своим ушам.

— От тебя требуется самая малость, — продолжает она, — встань лицом к камере, и скажи несколько фраз!

— Что я должна сказать?

— Ты должна сказать, что отказываешься от своей деструктивной идеологии!

— Но я не могу этого сделать!

— Почему? Ведь никого не волнует, что ты думаешь на самом деле! Это просто слова.

— Нет, это не просто слова! И вообще, зачем мне космос, если там не будет Бога?

— Ну что ж, если твой Бог тебе важнее… — с этими словами она выхватывает у меня бумагу, разрывает её и швыряет в корзину под столом.

Я молча поворачиваюсь и выхожу из кабинета.

Получив школьный сертификат, я всё-таки пробую поступить в лицей. Но у меня даже документы не принимают. Оказывается, доступ в лицеи христианам теперь закрыт. Все, что мне остаётся — искать неквалифицированную работу. Я иду домой, и по щекам катятся слезы. Из-за них всё вокруг как в тумане.

Сажусь на скамейку в небольшом сквере, чтобы попробовать успокоиться. Но это никак не получается.

Я не могу не думать о том, что вместо униформы космонавта мне скорее всего придётся носить синий комбинезон с жёлтой надписью на спине «Чистодом» или что-то ещё в этом роде. Вместо полётов к далёким звёздам и исследования новых планет я буду убирать грязь и мусор. Дело, конечно, тоже нужное, но заниматься этим всю жизнь? И даже перекладывать бумажки в какой-нибудь конторе меня скорее всего не возьмут.

— Тебе нужна помощь?

Я вздрагиваю от неожиданности. Рядом со мной стоит высокий парень в строительной спецовке. Я мотаю головой.

— Ты уверена? Может, помочь тебе добраться домой?

— Нет, не надо, пожалуйста, — сквозь слезы шепчу я.

— Да что случилось-то? Может, я всё-таки смогу тебе помочь?

— Никто мне не поможет! — я не выдерживаю и начинаю горько рыдать.

А потом рассказываю ему обо всем.

— У меня такая же проблема, — говорит он. — Но невозможное людям возможно Богу!

Глава 3

Анни Дин, Старый Айрин

Мы с Рэйном поженились через три года после нашей встречи в том сквере. Вскоре после нашей свадьбы инфосеть взорвалась сообщениями об открытии новой биосферной планеты, пригодной для жизни людей. Прочитав об этом, я долго печалилась оттого, что моя нога никогда на неё не ступит.

Ни мой муж, ни я так и не смогли получить никакого серьёзного образования. Мы обеспечиваем себя подработками в сфере строительства, ремонта и уборки. Несмотря на повсеместное распространение роботов, здесь по-прежнему осталось много физического труда, подчас тяжёлого.

Христиан