В целости и сохранности в объятиях элитного рыцаря. Книга 1 - Фую Аоки Страница 2

Со временем она окончательно уверовала в то, что дочь – «проклятое дитя». Будучи эмоциональной, впечатлительной и слабой духом, она не смогла справиться с утратой мужа и сына и направила всю свою злобу на малышку. Открыто заявляя, что все беды из-за ее проклятия, она постепенно убедила в этом и окружающих.

Хлою заперли в поместье и строго-настрого запретили выходить наружу, считая, что ее нельзя выпускать к людям. За этим последовали издевательства.

И опять все началось с обезумевшей от горя матери, кричавшей «Это ты убила моего мужа!». Позже к ней присоединилась старшая дочь Лили и слуги. Все они обратились против Хлои.

Живущая в изолированной, суеверной сельской местности девочка, конечно, не могла понять, какую травму наносит ей семья. Поскольку и мать, и сестра, и слуги постоянно повторяли, что она проклята, Хлоя и сама начала в это верить.

Младшая Арденн от природы обладала сильным характером и врожденным оптимизмом. Единственным ее утешением стала ухаживающая за ней с младенчества служанка. Благодаря своему происхождению та никогда не поддавалась суеверной панике и всегда оставалась на стороне девочки. Она поддерживала ее, говорила, что все это ложь, и вселяла в нее надежду. Для Хлои она была спасительницей, единственной защитницей.

Тем временем Изабелла все чаще начинала думать: «Если девочка действительно проклята, не лучше ли избавиться от нее?»

Нет ничего проще, чем в разгар эпидемии тайно избавиться от малолетнего ребенка, который еще не различает право и лево: достаточно заявить, что она умерла от болезни.

И все-таки Хлое удалось выжить благодаря той же служанке. Раскусив план Изабеллы, она смогла придумать, как переубедить женщину.

– Смерть проклятого дитя приведет к еще большему несчастью.

А также:

– У Хлои есть врожденные способности, поэтому оставить ее в живых будет выгоднее.

Так девочка осталась жива. Но цена была высока – ее жизнь превратилась в рабство, она трудилась даже больше слуг.

И все же это было лучше, чем смерть.

Когда Хлое исполнилось десять, на нее свалилось очередное несчастье: ее служанка, единственный близкий человек, была вынуждена покинуть поместье и вернуться в столицу – в ее семье случилась беда.

Так она осталась одна.

Обычно родимые пятна исчезают к пяти-шести годам, но у Хлои все было иначе. Темно-синее, очень заметное пятно со временем лишь немного посветлело, но полностью не исчезло даже к десяти годам. Этот несмываемый след стал последним «доказательством» ее проклятия.

Изо дня в день она подвергалась унижениям со стороны семьи, ей поручали всю работу по дому, вынуждая работать как лошадь.

Сейчас Хлое Арденн шестнадцать лет, но к ней до сих пор относятся как к пустому месту.

– …Отлично, осталась еще половина.

В одной из комнат в здании, расположенном неподалеку от особняка, Хлоя медленно вышивала узор на платье, выполняя просьбу своей сестры Лили.

Уже перевалило за три часа ночи. Из-за стирки одежды для всей семьи, подготовки к завтрашним домашним делам и выполнения других обязанностей время пролетело незаметно. Завтра (а точнее, уже сегодня) рано утром ей предстояло приготовить завтрак, поэтому нужно было поторопиться и закончить вышивку.

Почти вся работа в особняке семьи Арденн лежала на плечах шестнадцатилетней девушки. Она занималась не только уборкой, стиркой и готовкой, но и ухаживала за садом, вела финансовую отчетность – все сама. Несмотря на то что она была дочерью маркграфа – это делало подобное положение немыслимым, – ее заставляли заниматься этим с самого детства, ведь так приказала Изабелла: «Раз я позволила тебе жить, ты должна работать, не щадя себя».

К счастью или нет, Хлоя от природы была умной, ловкой и выносливой. Но все-таки главной ее движущей силой стала засевшая в голове мысль: «Я проклятое дитя, значит, должна изо всех сил стараться…»

В результате она выполняла объем работы, с которым едва справились бы пятеро слуг. Неудивительно, что со временем слуги разленились и начали исподтишка (чтобы хозяйка не заметила) сваливать всю работу на девушку.

Хлоя же прилежно справлялась со своими обязанностями, низко кланялась, когда семья возвращалась домой, и проводила бессонные ночи за бумажной работой. Она уже ничем не отличалась от прислуги. Особняк стал зависим от девушки настолько, что без нее управление им попросту остановилось бы. Вероятно, даже Изабелла понимала это – иначе не стала бы терпеть постоянное присутствие «проклятого дитя». Но это не означало, что она начала относиться к Хлое мягче. Для нее все, что делала дочь, было само собой разумеющимся.

Но какой бы выносливой и способной ни была младшая Арденн, даже у нее был предел. Она работала без отдыха, терпела оскорбления матери, унижения от сестры…

Она была полностью измотана и ощущала усталость, сонливость, боль в теле, но прежде всего ей было…

– Холодно.

Холод сковывал пальцы, замедляя движения и мешая работе. Здание, где она жила, когда-то было складом, а потом его отдали «проклятой» девушке.

Старая кровать, стул и стол со сломанной ножкой, трещины в стенах и окнах, через которые гулял ветер, создавая сквозняк, – все это напоминало скорее лачугу, чем нормальный дом. Никто не собирался утеплять ее жилище, и каждую зиму с наступлением холодов она замерзала. Печка в комнате была, но дров давали мало, словно с расчетом на то, чтобы она просто не замерзла насмерть. Поэтому Хлоя их берегла, расходуя крайне осторожно.

Она знала, что как только сознание начнет затуманиваться, начнется настоящая борьба за жизнь. Но пока было рано зажигать огонь. Накинув на плечи плед – что было лучше, чем ничего, – Хлоя попыталась сосредоточиться.

Вдруг у нее изо рта вырвался слабый вздох – то ли от сонливости, то ли от холода, который начал заволакивать ее сознание. Понимая всю опасность своего положения, девушка уколола палец иголкой, чтобы прийти в себя.

Ей нужно было сосредоточиться и закончить цветочную вышивку вовремя, иначе Лили снова разозлится. Собрав остатки сил, она вновь склонилась над тканью.

– Готово… – Когда вышивка наконец была закончена, за окном уже начинало светать.

Хлоя несколько раз осмотрела работу – получилось довольно неплохо. Она облегченно выдохнула. Ее руки были в ужасном состоянии: она не раз колола пальцы иглой, чтобы побороть сонливость, но по сравнению с тем, как могла бы наказать ее сестра, это были мелочи.

– Сколько еще это будет продолжаться? – Эти слова сорвались с ее губ неожиданно. Иногда такие мысли прорывались сквозь привычную повседневную апатию, вызванную однообразными, серыми днями в глухой провинции.

Можно было бы все это вынести, если бы ее хотя бы не трогали. Но