Когда он мрачен - Сюзанна Райт Страница 20

Бри на мгновение взвела глаза к потолку. Да помогут мне небеса.

— Опять, Мойра? Правда?

Сучка двинулась к ней, но её голова резко дёрнулась в сторону, когда мужская рука обхватила предплечье. Алекс.

— Отойди, — предупредил он Мойру, излучая угрозу.

Женщина сглотнула.

— Это не имеет к тебе никакого отношения.

— Неправильно, — отрезал Алекс. — Бри — моё дело. Ты связываешься с ней, и будешь разбираться со мной. Всё просто.

— Окей, — протянул Винни, медленно приближаясь. — Давайте все сохранять спокойствие. Вы знаете, как сильно Джерард ненавидит убирать кровь.

Мойра потёрла руку, которую отпустил Алекс.

— Неужели никого из вас даже не волнует, что она делает?

— И что именно я делаю? — спросила Бри.

— Отрицаешь права моего брата на тебя! — выплюнула Мойра.

Чувствуя, что уровень шума в баре быстро стихает, Бри приподняла одно плечо.

— Сомневаюсь, что его это волновало бы, даже будь он жив.

Мойра замерла, с любопытством уставившись на неё.

— Ты действительно думаешь, что он мёртв?

— Неважно, жив он или нет, — ответила Бри. — В любом случае, он сюда не вернётся.

— О, это важно, — настаивала Мойра. — Потому что я могу сказать тебе, Бри, — мой брат не умел делиться с самого рождения. Возможно, он и не собирается предъявлять на тебя права, но никогда не позволит тебе принадлежать кому-то другому.

Алекс увёл женщину от бара.

— Ладно, ты закончила.

— Не могу не согласиться, — сказала Элль, соскальзывая с табурета.

— Ты слышишь меня, Бри? — Мойра кричала, пока Алекс и Элль тащили её к выходу. — Если ты свяжешься с кем-нибудь, подпишешь им смертный приговор! Пакстон будет следить за тобой! Он узнает! — Её слова оборвались, когда за троицей закрылась дверь.

Бри тяжело вздохнула, игнорируя взгляды, которые, как она чувствовала, были прикованы к ней. Её кошка зашипела, когда они почувствовали осторожное приближение Матео. Нет, нет, это очень, очень плохо.

Винни постучал по поверхности стойки, чтобы привлечь её внимание, а затем указал за спину Джерарда.

— Иди на минутку в комнату отдыха.

Бри не нужно было повторять дважды. Она соскользнула со стула и исчезла за стойкой. Но не пошла в комнату отдыха, а направилась прямо к заднему выходу, толкнула тяжёлую дверь и вышла в тускло освещённый переулок. Вздохнув, когда прохладный ночной воздух коснулся кожи и взъерошил волосы, Бри села на ступеньку и откинула голову назад, чтобы опереться о дверь. Она годами разбиралась с дерьмом Мойры. Бри раздражали не столько слова, а то, что так часто она устраивала сцену.

Мойре нравились зрители, нравилось внимание и драма. Бри была противоположностью. Показывать своё грязное бельё — всегда ужасно.

Она слабо услышала, как открылась и закрылась дверь бокового выхода, а затем звук шагов, приближающихся по боковой аллее. Элль? Возможно. Или, может, Алекс. Она надеялась, не он. Если бы это был Матео, она бы точно сошла с ума. Порыв ветра пронёсся над ней, принеся с собой запахи гниющего мусора, влажного картона и чего-то чужого. Лис.

Её глаза распахнулись, и она выпрямила голову. Бри вскочила как раз в тот момент, когда два предмета вонзились в её кожу, заставив зашипеть от боли. В ярости кошка полностью насторожилась и бросилась на поверхность, желая перекинуться и разобраться с угрозой. Бри посмотрела на свою руку и бедро. Дротики. Металлический запах наркотиков витал в воздухе. О, чёрт.

Преступник выступил из тени с пистолетом в руке. Лысый. Коренастый. С усами. Он сидел за угловым столиком в таверне, вспомнила Бри. Грёбаный ублюдок. С её стороны было бы бессмысленно звать на помощь — в Таверне слишком громко, чтобы кто-нибудь услышал.

Странное чувство лёгкости охватило её; чувство, которое она не могла выразить словами. Хреновы наркотики. Она знала, что скоро отключится. Как и знала, что уложит этого мудака раньше, чем отключится сама.

— Я не собираюсь причинять тебе боль, — сказал он. — Мне просто нужно…

Она бросилась на него, перекидываясь в воздухе.

Прижав уши, маленькая кошечка яростно зарычала и обвилась вокруг руки, державшей пистолет. Она глубоко прокусила артерии и разорвала мышцы, чувствуя вкус крови. Он вскрикнул, и оружие с лязгом упало на землю. Затем потряс рукой, пытаясь сбросить её. Кошка крепко держалась зубами и когтями, когда атаковала — кусала, царапала, терзала, шипела. Кое-что из одежды её человеческой половины всё ещё прилипало к телу, но кошка не позволила помешать ей.

Кулак врезался ей в голову раз, другой, третий. Кошка просто глубже вонзила зубы в его руку, царапая кость. Он взревел от боли. Это только подстегнуло кошку. Он попытался разжать её челюсти. Кошка позволила ему. Затем взобралась по его руке, обхватила телом его голову и крепко обвила пушистым хвостом с чёрными кольцами его горло.

Её зрение затуманилось от ярости, она издала мрачный рык, кромсая лицо и вырывая полосы из скальпа ублюдка. Его крики и проклятия были приглушены густым серебристо-серым мехом. Он споткнулся и зашатался, сильно тряся головой. Кошка не выпустила свою добычу. Воздух звенел от рычания, шипения и криков агонии. Она наслаждалась запахами боли и паники. Наслаждалась вкусом его крови у себя во рту.

Чьи-то руки крепко схватили её и попытались оттащить. У них ничего не вышло.

Те же руки били по её телу, пытаясь заставить отпустить. Им это не удалось.

Адреналин бурлил в системе, но и наркотики тоже. Её зрение начало затуманиваться. Конечности налились тяжестью. К ней подкралось головокружение. Кошка знала, что слабеет. Ей нужно было, чтобы он изменился — его лис меньше, и ей было бы легче победить. Но самец остался в человеческое обличье. Он изогнулся и бросился на стену и ударил её об неё. Снова. И снова. И снова. Она только глубже вонзила когти в лицо, чтобы закрепиться. Это вырвало у него ещё один крик. Он нанёс жестокий ответный удар. Ударил по голове и горлу. Царапнул по спине и бокам острыми когтями. Боль пронзила её тело, но жёсткая шкура и густой мех помогли защитить.

Кошка проигнорировала боль. Она продолжала яростно атаковать, даже продолжая слабеть. Но затем он резко повернул её заднюю лапу, посылая огненную полосу вверх по ноге и позвоночнику. Она вскрикнула, и её хватка на нем ослабла.

Он с гневным рёвом оторвал её от своего лица и швырнул в стену. Голова с треском ударилась о кирпич. Агония врезалась в череп, и точки застилали расплывчатое зрение.

Кошка приземлилась на ноги. Но конечности, ослабевшие от лекарств, дрожали так сильно, что чуть не подкосились.