Дитя крови - Дарья Котова Страница 21

Часть 2. Дар Тьмы

Глава 1. Две тысячи лет, или Долг паладина

Одинокая фигура колдуна корчилась в муках. Пламя пожирало его, медленно и мучительно. Он кричал, но крик его поглощали сильные порывы ветра. Они могли бы даже погасить костер, если бы в нем не пылало

пламя Света

, разожженное волей Верховного паладина. Все вокруг с покорностью ожидали окончания казни, у многих на лицах было написано неодобрение и даже презрение — паладины осуждали темных, убивающих других. Если бы им позволили, они бы самолично разожгли костер у ног этого жалкого колдуна! Вот он — праведный гнев!

Шелиас мрачно наблюдал за корчащимся в муках человеком. Теперь любая казнь вызывала у него воспоминания о собственной смерти. Он не мог отделаться от мысли, что когда-то сам окажется на месте колдуна… К счастью — если это можно назвать счастьем, — сегодня у Шелиаса хватало забот, помимо собственных личных переживаний. Он в очередной раз обдумывал идею совета, состоящего из высокопоставленных паладинов, приближенных к главе Ордена. Сейчас воины Света не имели никакой

явной

иерархии — после нескольких лет послушания они становились паладинами (если на то была воля Света и Верховного паладина) и продолжали служить Ордену. Однако разница между свежеиспеченным паладином и опытным воином была огромна. Шелиас много лет уже думал о том, чтобы ввести какую-нибудь новую ступень, проведя черту между паладинами, потому что сейчас все было слишком зыбко. Зачастую положение воина в Ордене зависело от его связей, богатства, умения себя подать, политического веса и — куда уж без этого — личных заслуг и подвигов в сражении с темными. Твердо же не было никакого критерия, звания или титула, который бы отобразил более высокое положение одного из паладинов. Ведь тот же Стефан являлся, по сути, ближайшим соратником Шелиаса, но сменись завтра власть в Ордене — и никто не вспомнит о нем, он станет всего лишь одним из паладинов. Поэтому лорд де Лантар уже порядочное время обдумывал идею своеобразного совета, войдя в который, его товарищи приобрели бы новый статус и власть. С одной стороны, это был хороший вариант по-настоящему приблизить доверенных людей и нелюдей, собрав костяк союзников вокруг себя. Однако с другой стороны, Шелиас не был пророком и, несмотря на все свои умения и опыт, не мог гарантировать, что в совет попадут только

его

сторонники. У него хватало противников и даже врагов, которые ненавидели его всей душой. Шелиас проводил сложные реформы, менял жизнь людей и нелюдей, это не могло не повлиять на чувства других. Многим энергичность лорда де Лантара пришлась не по вкусу, многие хотели лишить его власти. Несмотря на видимое добродушие, Шелиас умел давать отпор, когда считал это необходимым. Место главы Ордена он занял совершенно заслужено, много лет и сил положив на борьбу со злом во всех его проявлениях. И все же Шелиасу пришлось немало потрудиться, плетя интриги, чтобы власть досталась именно ему. Повезло, что от него мало кто ожидал подобного, считая обычным фанатиком, которых было немало среди эльфов. Сама власть Шелиаса не привлекала, зато давала возможность помочь другим. Именно ради этого он взвалил на свои плечи груз ответственности. А теперь ему предстояло решить, стоит ли рисковать всем. Сложный выбор, но как и всегда…

* * *

— Ненавижу!

Хрустальная ваза пролетела через всю комнату и разбилась о стену. Черно-белые осколки посыпались на коврик возле входа в будуар. Марк равнодушным взглядом проследил за полетом второй вазы и мысленно посчитал стоимость гнева любимой. Когда цена на предметы редкости, собираемые им на протяжении многих столетий, стала слишком высокой, он с грацией хищника поднялся с кресла и вмиг оказался возле бушующей хес'си, поймав ее в объятия.

— Ты сегодня слишком пылкая, — прошептал он так, что она не могла остаться равнодушной.

Мелитэя подняла на него свой яростный взгляд, и на миг его пробрала дрожь.

— Лучше уйди с моего пути, хес'си, я злая, я очень злая, — предупредила она, сжимая его запястья. В ней действительно бурлила ярость, так ей несвойственная — не то что бы Мелитэя была спокойной вампиршей, как раз наоборот, но вспышки ее гнева обычно были кратковременными и имели под собой причину. Да и кое-что еще смутило Марка…

Он поймал ее лицо в свои ладони и заставил вновь посмотреть на него. Ее глаза были чернильно-черными, словно сама Тьма. Мелитэя страдала от невыносимой жажды, он видел это, но это вызывало еще больше вопросов.

— Когда ты была на охоте в последний раз? — строго и даже с тревогой спросил он.

— Ты забыл? — с пренебрежением бросила она. — Вчера же вместе охотились, ты еще весь изворчался…

— Но ты голодна.

— Да, ты даже не представляешь, как мне плохо, — прошептала она, не осознавая, что говорит. Глаза ее и без того большие распахнулись еще шире. Два огромных черных провала на бледном личике.

Мелитэя резко прижалась к нему, обнимая с такой силой, что еще немного — и она переломала бы ему все. Марк с не меньшей силой вцепился в жену, которой сейчас было так плохо. Мысли их двигались в одном: плохое настроение, немотивированная агрессия, резкий голод… Все это Марку и Мелитэе доводилось наблюдать раньше в Твердыне, у других вампирш.

Взгляды их встретились, в обоих теплилась надежда.

— Да? — спросил Марк коротко.

Мелитэя положила ладонь на живот и нахмурилась.

— Не знаю… Надо идти к Ликрасу. Если срок маленький, только он почувствует дитя во мне.

Марк подхватил Мелитэю под локоть, и вместе они направились к покоям Владыке. Ликрас как раз заканчивал читать старинный том вампирских легенд, написанных еще отцом его отца, когда к нему пришла пара ищеек.

— Подойди ко мне, — повелел Ликрас сестре, внимательно выслушав четкий и лаконичный рассказ Марка. Мелитэя приблизилась к брату и опустилась на колени перед ним. Он положил ей ладонь на голову и закрыл глаза. Тьма смотрела через него и видела все, абсолютно все…

— Вы правы, — наконец произнес Владыка, открывая глаза и опуская руку. — В тебе дитя. Мальчик.

На лице вампирши проступила иступленная радость, в один миг она оказалась в объятиях