Третья жена генерала – дракона - Кристина Юрьевна Юраш Страница 26

— Что думала? Спаслась? А нечего было глазки строить пекарю! Я все про тебя знаю! — послышался голос, полный триумфа мести.

— Помогите! — закричала медсестра. — О, боги! Он ее убил! Убил!

— Не позволю! Пусть подыхает! — закричал муж, вытирая со лба пот. — Я не позволю вам ее лечить! Она этого не заслужила!

И тут я увидела струю пламени, словно сработал огнемет. Ревнивый муж не успел опомниться, как почернел и ссыпался на пол горсткой пепла.

— Дорогой, будь здоров! — послышался голос старой герцогини. — Ты что? Опять простыл? Ай-я-яй! Надо же! Чихнул на человека! Вот, возьми платочек!

Я смотрела на старого герцога изо рта которого все еще струился черный дым. Вокруг него суетилась герцогиня.

Ниал уже занимался новой раной, а я опомнилась и бросилась к нему.

— Все нормально, — прошептал Ниал, зашивая рану прямо на кровати. — Не смертельно! Жить будет…

— Передайте этой бедняжечке, что мы выплатим компенсацию. Ох, уж эти драконьи простуды! — вздохнула герцогиня, поглаживая мужа по руке.

— Подметите мужа, пожалуйста, — заметила я, видя просто горстку пепла возле кровати. — Мы ссыплем его в урну. И пусть стоит на каминной полке. Так вреда от него меньше будет. Что за денек сегодня!

— Ой, и не говорите! Еще муж простыл! — заметила Эвриклея. — А я говорила ему, что надо почаще выбираться из замка, а не сидеть в нем веками!

— Угу! — произнес герцог, которого герцогиня выводила из палаты.

Я проверила состояние больной. Ну, скажем так. На твердую троечку. Теперь ей нужно набираться сил.

— Вы будете не против, если мы пока останемся здесь? — спросила герцогиня, ожидая меня в коридоре вместе с мужем.

— Простите, но у меня нет комнат, которые подошли бы вашему статусу, — призналась я.

— Бросьте! — заметила герцогиня. — В свое время мы с ним ютились в одной комнате, где вместо штор была моя юбка, а вместо стола — старая колода, накрытая скатертью. Это было тогда, когда мой муж служил в Северном Форте. Сейчас, конечно, там намного лучше условия. Но нужно было с чего-то начинать. Дома — карета и бриллианты, а на службе — комнатушка. Но мы были очень счастливы. Так что любая комната покажется нам роскошной.

— Тогда пойдемте, — пригласила я, ведя их по лестнице вверх. — Вот, тут, конечно не роскошь…

— О, какая милая комната! Да, дорогой? — улыбнулась герцогиня, глядя на суровое лицо мужа.

— Угу! — произнес генерал.

— Мой муж в восторге и благодарит вас за гостеприимство. Он сказал, что она похожа на ту комнату, в которой мы жили, когда он дослужился до полковника! — улыбнулась Эвриклея. — Да, ты прав! Занавески очень похожи! И столик! Прямо как в молодости! Мне кажется, что я сейчас буду плакать!

— Еда у нас тоже как бы не изыски, но довольно вкусно! — улыбнулась я. Мне были очень приятны герцог и герцогиня. Они не были заносчивыми аристократами. И мне это нравилось.

Я спустилась, распорядившись, чтобы герцогу и герцогине принесли поесть. Не успела я выйти, как вдруг послышался голос диспетчера: «Вызов!».

— Куда? — спросила я. — Что там?

— Одну минутку, — послышался голос диспетчера. Она смотрела в зеркальце, где маячили люди. — Деревня Эдрингтон! Трактир! Не могу понять. Они очень тараторят…. Ножевое…

Что за день такой! У доктора всегда бывают День Ножевых! День отравлений! День переломов! Я еще смеялась над законом парных случаев, а тут вот тебе!

— Вызов! — крикнула я, видя, как мне несут чемоданчик. — Кровоостанавливающее, полотенца, бинты!

Карета уже ждала, а я упала в нее, чувствуя, что ехать придется туда, откуда я привезла бедную Лисси.

Мы неслись окольными путями, стараясь побыстрее вырваться из столицы, на которую звездным покрывалом опускался вечер.

Колеса отбивали ритм на брусчатке, а я отгоняла плохие мысли о том, что могу не успеть. Девочки сидели напротив меня, а на полу лежали носилки. Они подпрыгивали на каждой кочке. На каждой кочке позвякивали флаконы в моем чемоданчике.

Мы мчались по проселочной дороге, а я слышала, как кучер стегает лошадей.

— Успеем или нет, — беззвучно задавала вопрос я, глядя на то, как за окном мелькают деревья.

Мы примчались довольно быстро. Старые часы показывали, что на дорогу у нас ушло минут двадцать.

Я увидела, как возле трактира собрались люди.

— Сюда! Быстрее! — крикнула я медсестрам, видя, как ветер скрипит знакомой вывеской с мышью в кружке. В трактире горели дешевые свечи, а я увидела трактирщика, лежащего посреди зала.

Я бросилась к нему, проверяя пульс. Пера секунд тревожной тишины, а я закрыла глаза и выдохнула.

Глава 36

— Все, — прошептала я, видя четкие движения лезвия на рубахе. Отогнув ткань, я увидела, что били прицельно, но так, чтобы причинить как можно больше мучений перед смертью.

— Хм… — присматривалась я.

Раны, конечно, выглядели ужасно. Кто-то орудовал со знанием дела. Словно всю жизнь этим занимался.

Я вздохнула и осмотрелась. Все вокруг было целым. Может, его пытали, где деньги? Может, кто-то хотел его ограбить?

Не то, чтобы мне было жалко трактирщика, который еще недавно насмехался над чужим горем. Нет. Этого человека мне было не жаль. Я вспомнила, как несколько дней назад влетела сюда, умоляя о помощи. Вспомнила, как трактирщик рассмеялся, заявив, что помогать с носилками не собирается. «Давай-ка лучше я тебе налью? А? Красотка?»- усмехнулся он, когда я умоляла его и взывала к его совести. «Какое мне дело до всяких девок? Да никакого! Она мне что? Родственница что ли? Пусть подыхает!», — хмыкнул он, продолжая протирать кружки. Я вспомнила, как он смеялся надо мной, когда я бегала в панике и искала тех, кто мог бы помочь бережно отнести девушку в карету.

Я до сих пор помню эту снисходительную улыбку, от которой хотелось плюнуть ему в лицо. У меня до сих пор в голове не укладывается, как можно спокойно натирать свою кружку, когда рядом кто-то умирает!

Впервые в жизни я смотрела, как негодяя настигла карма. Наверное, карма все-таки есть! Есть справедливость!

Отойдя на несколько шагов, я повернулась к зевакам, обсуждавшим убийство, которых отродясь в деревне не было.

— Все, — произнесла я. — Я ничем помочь не могу. Он мертв.

Эти слова вызвали столько обсуждений, что в таверне воцарился гул.

Не став слушать домыслы и сплетни, я направилась к карете.

Мне было ужасно стыдно за свои мысли: «Поделом! Так тебе и надо! Карма настигла того, кто не захотел помочь. По- факту он был соучастником преступления, ведь его бездействие чуть не