Падшие Боги - Рэйчел Ван Дайкен Страница 26

В голове сразу всплывает куча голых снеговиков или вынужденная низкая температура и необходимость использовать тепло тела, чтобы выжить. Да. Великая сила влечет за собой великую ответственность, коей Риву явно не хватает.

— У меня есть вопросы…

— А еще у тебя есть враг, которым нужно манипулировать.

Рей.

— Почему она здесь? — не успеваю я озвучить все вопросы, как Сигурд машет рукой кому-то еще.

— Профессор Хиггинс! Да, входите, — и на этом Сигурд заканчивает разговор.

Отлично. Первая неделя учебы. Мой дед — президент университета. Но неужели старик умрет, если выделит несколько минут, чтобы пообщаться со мной?

Я с раздражением швыряю телефон на кровать и хватаю корзину для душа. Когда выхожу из комнаты, я вижу, что Рей только что вернулась. Когда она проходит мимо меня, я чувствую, что она по-прежнему пахнет свежим весенним днем. Как будто несколько минут назад она не была покрыта грязью.

Лампы над головой продолжают мерцать. Моему плохому настроению они точно не помогают.

— Они будут так делать весь семестр? — спрашивает она, словно хочет завести со мной разговор, несмотря на все очевидные признаки того, что я вот-вот взорвусь.

Я закатываю глаза и прохожу мимо, держась от нее подальше.

— Может, на нас легло проклятие, потому что ты теперь живешь в этом крыле.

— Очень смешно, — говорит она, не отрывая взгляда от ключ-карты, которой машет перед запертой дверью.

— Я не шутил.

Замок щелкает, и она оборачивается.

— Эй, Арик…

— Нет, — я игнорирую ее и иду в ванную, стараясь как можно больше отгородиться от нее и избавиться от мыслей о ней.

Как только дверь за мной закрывается, я наконец могу выдохнуть.

В три шага пересекаю комнату и включаю душ, горячий, настолько горячий, насколько возможно, затем упираюсь обеими руками в раковину, пока пар поднимается над зеркалом, словно пальцы, пытающиеся стереть меня из отражения.

Я раздеваюсь. Захожу под струю.

Жар ударяет, как кулак, и я с радостью его принимаю.

Минуты идут, а я стою там слишком долго, вода бьет по голове, стекает по спине, пытаясь выжечь память о ней с моей кожи. Это не работает. Жар только делает ее ближе.

Ее голос все еще звенит у меня в ушах. Тот взгляд, наполовину вызов, наполовину приглашение, как будто она призывала меня к тому, чтобы я потерял контроль.

И я почти потерял.

Я наклоняю голову и прижимаюсь лбом к плитке.

Так больше не может продолжаться.

С тех пор как умерли мои родители, я сдерживал все внутри — свою скорбь, злость, ожидания деда, что я возьму на себя то, что осталось от семейного наследия. Я не просил об этом бремени. Но все равно несу его, потому что кто-то должен. Кто-то должен носить корону, прежде чем ее у нас отнимут.

Одной только мысли об Одине и о том, что он сделал с моими родителями, достаточно, чтобы мои мышцы напряглись, а кулаки инстинктивно сжались. Черт возьми. Я пришел сюда, чтобы успокоиться, а не разжигать свою ярость.

Закрываю глаза и делаю глубокий вдох, наполняя легкие паром, вдыхая тепло и удерживая его там. Вдох, счет до трех. Выдох, счет до трех. Я повторяю упражнение, которому меня научил терапевт, и пульс замедляется, плечи расслабляются, подобие контроля снова просачивается в кости.

Контроль. Такое простое слово. И единственное, что удерживает меня от того, чтобы сломаться.

Но когда Рей рядом, у меня его нет.

Она без особых усилий вырывает у меня почву из-под ног. Смотрит на меня так, будто я головоломка, которую она уже решила, и теперь недовольна ответом.

И я ненавижу ее за это. Почти так же сильно, как ненавижу ту часть себя, которая все равно хочет ее.

Вода становится холодной, но я остаюсь под струями. Пусть холод удерживает меня, пока я обдумываю, что делать с этой женщиной. Очевидно, она не собирается сдаваться. Возможно, даже не может. Но это не значит, что я не могу перехватить контроль над ситуацией. Использовать ее в своих интересах.

Когда я наконец выхожу из душа, решение уже принято. Я двигаюсь медленно, осознанно. Даю плану улечься в груди, как знакомому одеялу.

Я беру полотенце, обматываю его вокруг талии. Дышу.

Провожу кулаком по запотевшему зеркалу, оставляя чистую полосу. Отражение, которое смотрит на меня в ответ? Отличное. Я выгляжу как человек, у которого все под контролем.

И все благодаря одному простому плану.

Она хочет сблизиться? Я ей позволю. Я буду играть по ее правилам, дам ей то, что она, по ее мнению, хочет — доступ, близость, влияние.

А взамен получу то, что нужно мне — правду. О том, зачем она здесь, чего хочет ее отец и как это остановить.

А потом, может быть, — если я буду достаточно умен, — выжгу эту одержимость из себя, прежде чем она отнимет у меня последнюю частицу человечности.

Глава 18

Рей

Арик захлопнул дверь у меня перед носом, прежде чем я успела закончить вопрос.

Круто. Все прошло отлично.

Я стою там на секунду дольше, чем следовало бы, с поднятой рукой, будто еще могу постучать в дверь ванной и попробовать снова.

— Знаешь, — раздается голос за моей спиной, — некоторые люди сочли бы это знаком.

Я резко оборачиваюсь и вижу Зиву, прислонившуюся к косяку своей двери. Изо рта у нее торчит зубная щетка, как леденец. Ее волосы — это дикий ореол из кудрей с электрически-синими кончиками, а пижамные шорты с кошачьим принтом все еще низко сидят на бедрах под ее толстовкой Эндир. Она выглядит одновременно взъерошенной и самодовольной.

— Он не жаворонок, — бормочу я.

— Я тоже, — говорит она, вытаскивая щетку изо рта и указывая ею на дверь Арика. — Но по крайней мере я не использую ее как оружие.

Я не могу удержаться и фыркаю.

Зива улыбается, затем опускает щетку в кружку в левой руке.

— Дай угадаю. Ты попыталась сказать что-то по-человечески, а он ответил смертельным взглядом и закрытой дверью?

— В принципе, да.

Она скрещивает руки на груди.

— Не принимай на свой счет. Он такой со всеми. Особенно с людьми, которые, по его мнению, могут иметь для него значение.

Я приподнимаю бровь.

— Звучит так, будто ты говоришь по своему опыту.

Выражение лица Зивы меняется, совсем немного, но этого достаточно, чтобы я насторожилась.

— Скажем так, мы с Ариком знакомы очень давно. В детстве мы были лучшими друзьями. В начальной школе