Стихийный сон - Кристина Юрьевна Юраш Страница 26

* * *

Меня колотило, уши полыхали, совесть ставила мне сотый укол, а я сидела на диване, завернувшись в одеяло и набросив его на себя. Оставалась маленькая щелка, в которую проникал свежий воздух, который не давал мне задохнуться от стыда. На столе лежало все, что мне удалось выгрести из декольте.

— Эй, мешочек с комплексами, я вывожу свои скромные активы, — заметил Феникс, подбрасывая одну монету в воздух.

Я сидела, спрятавшись от всего мира, вспоминая, какую чепуху городила, как вызывающе и вульгарно себя вела. Сломанная лопата, предназначенная для самокопания, была отброшена в сторону. Теперь там работала профессиональная спецтехника!

— Кушать будешь, самокопательница? — поинтересовался голос надо мной. Я пробурчала что-то невразумительное. — Ну хоть нос высунь из своего убежища, а то я по нему уже соскучился…

— Я и правда несла какую-то чушь? — спросила я, осторожно расширяя дыхательное отверстие.

— Как бы тебе так сказать? Сойдет! Главное — результат, — заметил Феникс, продавливая диван рядом. Я всей своей палаткой переехала в сторону. Платье валялось на полу, вызывая у меня угрызения совести и мучительный стыд.

— Прости, пожалуйста, за то, что вытолкнула тебя из круга, — простонала я, добравшись до пласта воспоминаний о том, с чего все началось. — Я больше так не буду.

— Прости, пожалуйста, за то, что я тебя поцеловал, — передразнили меня.

Я ждала продолжения. Но его не было.

Глава седьмая. Победителей не будят

Сегодня я — левый, а завтра — правый,

Мир жесток.

Мне это не по нраву!

Носок.

Я свернулась клубочком на диване, сопя в чужую подушку. Отвернувшись к спинке, поджав по себя ноги и накрывшись одеялом с головой, я лежала и переваривала все произошедшее. Несварение впечатлений вызывало у меня словесную диарею, которую я мужественно пыталась побороть. Внутренняя лаборатория занималась жестокими экспериментами над мухой дрозофилой. Ученые всего мира с замиранием сердца следили за чудовищной эволюцией безобидной мушки. Скоро муха обзаведется попоной, хоботом и украсит собой упаковку цейлонского чая! Мне очень хотелось схватить первое попавшееся тело, зафиксировать его как следует, а потом с азартом ребенка, которому доверили украшать новогоднюю елку, сидеть и развешивать по жертве сопли, требуя, чтобы меня похлопали по плечу, сказали: «пустяки, дело-то — житейское», — а под конец сообщили: «да нормально все! Никто ничего не заметил!». Но я буду возражать, сопротивляться, приводя все новые и новые аргументы. И так будет продолжаться до тех пор, пока не защищу диссертацию на тему «Взаимосвязь моего позора и грядущего апокалипсиса». И несчастному слушателю сразу же захочется послать меня на… какой-нибудь симпозиум научных светил.

— Можешь покинуть свою пещеру страданий и обитель скорби? Или хотя бы приоткрыть вход в ее мрачные недра? — поинтересовался голос. Сомневаюсь, что он решил сдать мне в аренду свою жилетку и предоставить в лизинг свои уши и мозги.

Я повернулась на другой бок, чувствуя, как диван скрипнул под чужим весом, и мне пришлось компактно сдвинуться.

— Я уже соскучился по моей горке. По тебе — нет, а по горке — да, — чужая рука расширила дыхательное отверстие моей умиральной ямы.

— Аттракцион закрыт в связи с участившимися несчастными случаями! — фыркнула я, сморщив гордость персонального «Диснейленда».

— А в комнату страха можно? — осведомился самый преданный фанат, приводя меня в замешательство. Я перебрала все возможные достопримечательности, как условно открытые для экскурсий, так и закрытые, прикидывая, что удостоилось такого названия.

— И пока Рыжик думает над тем, где у нее находится комната страха, и поливает из леечки свои комплексы, она может одобрить вызов, — перед моим носом оказался шар.

— Давай, — мою руку вытащили из-под одеяла и одобрили вызов. — Поединок будет завтра. В двенадцать. Так что ложись спать пораньше.

— Так! — возмутилась я, понимая, что волчок-каннибал, который просто обязан укусить меня сначала за правый, потом за левый бочок, дабы приблизить мою фигуру к совершенству, почему-то засмущался и сообщил, что если придет, то нескоро. — Ты хочешь сказать, что мы теперь будем всю ночь тренироваться?

— Нет, моя заочница, я тебе и так зачет поставлю! — сообщил «почетный тренер». Я знаю, что ты ходила на все лекции, на все семинары, участвовала в субботнике от кафедры, поэтому неси зачетку.

Он, случайно, не преподаватель? Я представила: сидит унылая группа, которая в силу очень серьезной специальности — «Болтология и ерундистика», состоит из прекрасного и очень одинокого пола. Дверь открывается, а на пороге стоит это золотоволосое существо, глядя на всех сквозь оправу аккуратных очков, оценивая умственный потенциал каждой женской особи. И пока он оценивает сначала правое полушарие, потом левое, каждая из них мысленно клянется ходить на все лекции, факультативы и штурмовать кафедру с «вопросиками». Через день с соседнего вещевого рынка исчезнут все полупрозрачные кофточки с разрезами. И даже самые матерые зубрилки — отличницы захотят сдать экзамен по безналичному расчету и большой любви.

На меня смотрели с улыбкой, чуть сузив глаза. Меня пытаются пустить по ложному следу? Он — не преподаватель. Хорошо, сейчас-сейчас…

— Знаешь, когда я впервые тебя увидела, то почувствовала что-то родное. Прямо вспомнила своих подопечных, — вздохнула я, нежно улыбаясь, глядя, как сдвинулись чужие брови, выражая недоверие и скепсис. — Извини, но мне рано вставать. У нас на свиноферме за опоздания штрафуют.

Я отвернулась багажником знаний и опыта, почесала его украдкой под одеялом и почувствовала, как спружинил диван. Меня оставили в одиночестве.

В голове вращался комок противных мыслей, одна из которых обожгла меня, заставив встрепенуться. А вдруг завтра — последний день моей жизни? Я открыла глаза, глядя в бархат дивана.

Последний день моей жизни. Почему-то мне всегда казалось, что я еще успею огорчить Пенсионный фонд. Он уже и так задрал планку пенсионного возраста до уровня аксакалов. Еще немного, и пенсию по возрасту будут получать эльфы, вампиры, драконы и Дункан Маклауд.

Не удивлюсь, если за его голову будет назначена награда. Я почему-то уверена, что кирпич, который внезапно падает на головы — полноценный сотрудник Пенсионного фонда, получающий отдельную зарплату и премию.

Я даже догадываюсь, что передачи из серии «лечим все, кроме доверчивости», где успешно практикуют уринотерапию, культивируют мочевые компрессы при тромбофлебите и ищут новое применение картофельным очисткам, спонсируются за счет… А, впрочем, не важно. Я такое все равно не смотрю.

Черт! Я уже представила,