Рейварская невеста. Райрин - Рина Сивая Страница 26

Рисла и Марта ждали у дверей. Чуть дальше Кристоф и Пит крепили к седлам сумки с провизией, собранной добрыми женщинами, а Йохан поглаживал бок Ветерка.

— Мы будем рады видеть вас вновь, — улыбалась Рисла, сжимая ладони Кассандры.

— Счастливой дороги, — Марта крепко, но прерывисто обняла девушку и отошла в сторону.

Леди Райтингем улыбнулась обеим и подошла к своему коню.

— Я всегда знал, что однажды вы его заберете, — с печальной улыбкой говорил старик Йох, проводя сухой рукой по блестящей на солнце шерсти. — И рад, что дожил до этого момента и имел счастье увидеть вас снова, маленькая госпожа.

Кассандра не удержалась и прижала конюха к себе за плечи.

— Спасибо за все, — прошептала она, когда тонкие руки ответили ей взаимностью, поглаживая спину поверх плаща. Она благодарила и за Ветерка, и за рассказы. И за нежность, которую ощущала от каждой беззубой улыбки.

— Вы навсегда останетесь в моем сердце, — со слезами в белесых глазах проговорил Йохан, отстраняясь. Кассандра хотела было ответить, что они еще увидятся, но старик отрицательно покачал головой, словно зная, что именно она собиралась ему сказать. — Не возвращайтесь сюда, маленькая госпожа. Ваше место не здесь, вы сами это поймете, когда придет время.

Кассандра кивнула, сама с трудом сдерживая слезы. Ее сердцу будет не хватать этого милого, добродушного старика.

— Я обязательно вас вспомню, — поклялась она шепотом. — Чтобы никогда потом не забыть.

Они еще раз быстро обнялись, и Касс влетела в седло, незаметно вытирая сорвавшуюся слезинку.

— Берегите себя, — произнесла она сразу всем, кивнула Кристофу и сжала пятками бока Ветерка.

О том, что их путь лежит к городу Хайс, Кристоф догадался и сам – это ближайшее к поместью приграничное поселение. Но на первом привале через несколько часов Кассандра и сама это подтвердила.

— Я нашла письма моей кормилицы, — объясняла леди, пока они скоро перекусывали под тенью раскидистого дуба. От дорог старались держаться подальше, поэтому выбрали путь через лес. — Она обосновалась в Хайсе. Мне нужно поговорить с ней, возможно, он знает, как перейти границу и найти Зантариза.

Каждый раз, стоило Кассандре произнести имя красноволосого демона, как что-то внутри, под куполом изо льда, вздрагивало. И каждый раз девушка запрещала себе рассуждать об этом.

— Она тоже демон? — будничным тоном интересовался Кристоф.

Касс только пожимала плечами.

— Я не помню. Возможно, полукровка, — не слишком уверенно заканчивала леди, доедая свое яблоко.

Ночевать решили на постоялом дворе. Кассандра пыталась убедить графа, что вполне способна переночевать и в лесу – для нее это не ново и не в тягость, но Кристоф был непреклонен.

— Неизвестно, что нас ждет по ту сторону границы, — заявил он, когда они входили в деревню. — Успеем еще наспаться под открытым небом.

Леди Райтингем только тяжко вздохнула, отказываясь от дальнейших споров.

Деревушка была настолько маленькой, что никакой таверны здесь и не предполагалось, но за небольшую плату староста согласился уступить две комнаты в собственном доме, а его дочь выкупила у Кассандры жемчужные сережки, пока отец не видел. Возможно, ювелир или купец отдали за них большую сумму, но Касс не стремилась к наживе. Путешествовать за счет мужчины было, конечно, удобно, но их отношения с графом явно не были на подходящем для этого уровне – сам Кристоф наверняка поспорил бы с подобным заявлением, но леди Райтингем и без того чувствовала себя неуютно, вынужденная скрывать чужое кольцо на своем пальце.

Перед сном леди умылась водой из таза и попросила бумагу, чтобы отправить магистру Кастэ короткое послание о своих планах и выбранном направлении. Кассандра старалась подбирать слова так, чтобы ее письмо не раскрывало конкретных имен и мест, но в конце все же указала название города, логично предположив, что если лорд Лерси и правда кинулся ее искать, то и сам уже догадался, что отправлять отряды следует к ближайшему от поместья поселению с переходом.

Как только лист сгорел в магическом пламени почтового заклинания, Касс засобиралась спать, но ответ появился на столе практически сразу.

«Ваш спутник и вправду моя заслуга, — писал Кастэ. — Доверяйте ему. Я так же в пути, но не ждите меня. Если ситуация изменится – отправляйтесь в переход. Встретимся позже.»

Новость о том, что граф Олисан не солгал о своей встрече с магистром, привнесла в душу леди окончательное успокоение. Подозревать мужчину больше не имело никакого смысла, что радовало. Но никак не помогало разобраться с тем, как же вести себя с бывшим женихом.

Об этом Кассандра думала большую часть прошедшего дня. С одной стороны, между ней и графом ничего не изменилось: о чувствах мужчины в свою сторону Касс знала и раньше, и они ее не смущали. Сама же леди Райтингем всегда относилась к Кристофу как к доброму другу, на которого можно положиться. Но сейчас, поднимая на него взгляд, чувствовала себя почти предателем. Пусть Кассандра не давала поводов или обещаний, но видела в карих глазах надежду на взаимность, которая теперь казалась все более и более невозможной. Между ними незримо присутствовал третий, и Касс было неуютно от того, что она не рассказывала Кристофу всей правды.

Граф Олисан наверняка отправился в это путешествие не только ради безопасности невесты (она ведь все еще его невеста? Или все же жена Зантариза? Боги, как сложно!). Кристоф надеялся, что демон избавит Касс от связи, и тогда девушка сможет принадлежать ему целиком и полностью. Наверняка молодой граф считал, что это просто некое магическое воздействие, но, если бы он знал, что на своей руке Кассандра носила родовую печать и кольцо Зантариза, вряд ли Кристоф вел себя настолько спокойно и сдержанно.

Кассандра ворочалась на узкой койке старшей из дочерей старосты, пытаясь выгнать из головы мысли о спутнике. А ведь еще была Шейна! Удастся ли ее найти? А вдруг она уже умерла? Ведь и Йохан, и Зан называли ее старухой. Сколько же лет ей могло быть сейчас? Если женщина даже письмо написать не в состоянии… И с момента прошлого послания прошло почти десять месяцев! Мог ли Зантариз общаться с Шейной в этом промежутке, или он тоже получал лишь по одному письму за год?

Так и проворочалась леди Райтингем всю ночь, забывшись неглубоким сном лишь под утро. И