Волшебная кондитерская в сером городе - Стаси и Элен Твенти Страница 27

— Привет, — сказал он. — Я Антон. Это ты все организовала? Потрясающая вечеринка.

— Привет. Я Лиза, — ответила она спокойно, без дрожи в голосе. — Рада, что тебе нравится.

Они разговорились, и оказалось, что Антон не такой уж недосягаемый идеал. Просто обычный парень, который тоже любит книги и скучает во время речей директора.

Глава 43. Вердикт

Ожидание было пыткой. Изольда ненавидела ждать. Ожидание означало, что ситуация вышла из-под ее контроля, что она зависит от кого-то другого — в данном случае, от неповоротливой бюрократической машины Всеобщей Магической Академии.

На прошедших выходных Изольда все-таки согласилась съездить с Виктором загород. Они провели два дня в маленьком доме на берегу озера. Там, вдали от гулкого города и бесконечных докладов, воздух пах влажной хвоей и дымом из камина. Виктор, к удивлению Изольды, готовил ужин сам — немного неуклюже, но с тем редким усердием, которое трогало ее где-то глубоко внутри.

Иногда он что-то рассказывал, смеялся, касался ее руки, и Изольда позволяла себе не отдергивать ее сразу. На миг показалось, будто между ними снова вспыхнуло то самое тихое тепло, которого она почти не помнила. Ее сердце действительно оттаяло… совсем чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы снова почувствовать, как неприятно потом возвращаться в холод.

Теперь, сидя в своем безупречном кабинете, она с неожиданной тоской вспоминала, как первый снег тихо ложился на крышу домика, а Виктор подбрасывал поленья в камин. Но эта слабость была временной. Работа, ожидание — они снова сделали ее прежней.

Прошло две недели после Хэллоуина, в течение которых Изольда с ледяным спокойствием наблюдала, как город возвращается к своей обычной жизни. И все же что-то изменилось. Люди стали больше улыбаться. В окнах некоторых домов все еще стояли ухмыляющиеся тыквенные фонари, как маленькие оранжевые флаги, знаменующие победу чужого веселья.

Изольда сидела в своем безупречном кабинете, делая вид, что проверяет счета благотворительного фонда. Но ее взгляд то и дело прикипал к окну, за которым сеялся унылый ноябрьский снег. Каждый шорох за дверью, каждый треск в камине заставлял ее вздрагивать.

И вот, это случилось — на стекле окна, прямо напротив ее глаз, материализовалась маленькая серебристая птица. Она не двигалась, просто сидела на невидимой жердочке, держа в клюве свернутый пергамент, скрепленный темно-синей восковой печатью с гербом Академии.

Сердце Изольды пропустило удар, а затем забилось ровно и холодно. Она медленно поднялась, подошла к окну и прикоснулась к стеклу. Птица беззвучно растворилась в серебристую пыль, оставив пергамент парить в воздухе. Он плавно прошел сквозь стекло и опустился ей в протянутую руку.

Изольда вернулась за свой стол. Ее пальцы не дрожали, когда она взяла нож для писем из лунного камня и аккуратно, с хирургической точностью, сломала печать. Внутри, на плотном, хрустящем пергаменте, красовался текст, напечатанный с помощью магического пресса.

Изольда пробежала глазами по формальным приветствиям, ее взгляд искал суть. И он ее нашел. В самом центре документа, в аккуратной рамке, была выписка из академического реестра.

Имя: Соколова Алина Сергеевна. Статус: Выпускница.

На мгновение в душе Изольды шевельнулся холодок разочарования. Значит, все-таки окончила. Ее ставка не сработала. Но она продолжила читать.

Факультет: Человеческий.

Изольда замерла. Она перечитала слово еще раз. Человеческий. Не Боевых Чар. Не Алхимии. Не Ментальной Магии. Бесплатный, непрестижный, всеми презираемый факультет для тех, у кого не было ни денег, ни таланта для настоящего волшебства.

Ее глаза жадно побежали дальше.

Присвоенная специальность: Психология.

Психология. Какое смешное, какое жалкое слово. Наука для простолюдинов, пытающихся без магии понять то, что настоящие волшебники чувствовали интуитивно.

И финальный, сокрушительный удар.

Магическая степень: Отсутствует.

Джекпот!

Тишина в кабинете стала оглушительной. Изольда откинулась на спинку своего кресла, держа в руке пергамент. Уголок ее губ медленно, очень медленно пополз вверх, искажая ее идеальное лицо в хищной, торжествующей ухмылке. Эта улыбка не коснулась ее глаз; они оставались холодными, как ноябрьский снег за окном.

Изольда была права. О, как же она была права!

Вся ее «магия» — это просто болтовня. Все эти «активаторы» и «конфеты для смелости» — дешевые трюки, обман, построенный на невежестве ее глупых, доверчивых горожан. Она не опасная ведьма и не талантливый маг. Она — самозванка. Пустышка в яркой обертке.

Изольда подняла пергамент на уровень глаз, любуясь смертельным, безупречным оружием, которое нельзя опровергнуть. И она знала, как им воспользоваться. Не сразу. Не грубо. Она даст этому яду разойтись по городу медленно, через самые надежные каналы — через слухи, подкрепленные неопровержимым доказательством. Изольда позволит городу самому растерзать свою вчерашнюю героиню.

Игра была окончена. Оставался только шах и мат. И она собиралась насладиться каждым своим следующим ходом.

Глава 44. Город обманутых

Новость прокатилась по Чародолу как неумолимая волна цунами. Она не распространялась, а простопоявиласьвезде одновременно, словно ее доставила самая быстрая и злая магическая почта. Эпицентром, разумеется, стал салон «Магический Шик».

—...официальная бумага из самой Академии! — вещала Лариса Запольская, и ее голос звенел от праведного негодования. Маэстро Антуан замер с ножницами в руке, а дама под магической сушкой приглушила фен, чтобы лучше слышать. — Факультет: Человеческий! Специальность: Психология! Вы можете себе это представить? Пси-хо-ло-ги-я!

Слово прозвучало, как ругательство.

— Она просто... разговаривала с нами? — потрясенно прошептала дама из-под сушки.

— Хуже! — вскипела Лариса. — Она делала из нас дураков! Она заставляла нас верить, что это магия, а сама просто ставила над нами свои психологические эксперименты! На наших детях!

Эта фраза, тщательно подобранная Изольдой и пущенная в мир через ее верный рупор, оказалась самой ядовитой. Она попала в главный страх любого родителя.

К обеду город уже гудел, как растревоженный улей. Тема была одна, и она обсуждалась повсюду: у прилавков на рынке, в очередях в аптеку, в курилках городской ратуши.

Почтальон Иван, сортируя письма, услышал разговор двух стариков.

—...а я-то думал, мой «Пряник для Выносливости» и правда работает! — сокрушался он позже в разговоре с коллегой. — А оказывается, я просто сам себя подбадривал, как дурак.

Иван с подозрением посмотрел на свою левитирующую сумку. Весь этот хрупкий, барахлящий магический мир вдруг показался ему одним большим обманом.

В библиотеке Марья Петровна с горечью смотрела на баночку с недоеденными «Лимонными каплями Спокойствия».

— Я ведь их «активировала», — призналась она молодой коллеге, и ее щеки залил стыдливый румянец. — Думала о любимой книге,