Твой нож, моё сердце - К. М. Моронова Страница 3

длиннее на макушке — достаточно, чтобы можно было зачесать их набок. Щетина обрамляет нижнюю часть лица, делая линию подбородка более выразительной. Воздух вокруг него наполнен дымным, махагоновым ароматом одеколона — запах, который я ассоциирую с дурными богачами, тусующимися в ночных клубах, у которых куча денег, чтобы их тратить. Он красив для человека, который, как я полагаю, на четверном десятке. Но то, как он пусто смотрит на меня, заставляет мой ум лихорадочно работать.

Кто он такой? Почему такую заключенную, как я, перевозят до того, как я предстала перед судом?

Он прокашливается.

— Я не ожидал, что юная девушка с таким воспитанием окажется так… скажем, жестока. Рожденная в кровной линии Мавестелли, богатейшей семье Западного побережья, не меньше. Это шокирует, особенно учитывая, какая ты маленькая. — У меня пересыхает в горле, когда я слышу, как он произносит мою фамилию. В его взгляде кружится тьма. Словно он проверяет меня. Я не позволяю своему бесстрастному фасаду дрогнуть. Он встряхивает газету, что была у него под мышкой, и читает. — «Двадцатичетырехлетняя женщина наконец поймана после чудовищных преступлений — десяти подтвержденных убийств за последние четыре года». — Я вздрагиваю, когда он так бесстрастно зачитывает заголовок. Я привыкла слышать его с большим презрением и отвращением.

Быть возмущенным, а не равнодушным, кажется более уместным, что лишь укрепляет мои подозрения в отношении этого офицера. В его движениях сквозят спокойствие и интеллект. Словно он проделывал это миллионы раз.

Кончиком ручки он открывает лежащую рядом со мной папку — папку из манильской бумаги с несколькими страницами внутри и множеством фотографий моих жертв.

— Эмери Сесилия Мавестелли. Это твое полное имя, верно? — Его глаза на мгновение взметнулись на меня, чтобы увидеть мой кивок. Он слегка приподнимает бровь, прежде чем продолжить свою речь. — Мы сократим эту фамилию до Мейвс, как указано в большинстве твоих поддельных удостоверений. На всякий случай, чтобы не было проблем с другими кадетами, учитывая, кто ты есть.

Я тихо выдыхаю.

Мейвс — это безопасно. После публичного скандала с моими преступлениями, если кто-то узнает, что моя фамилия Мавестелли, я мертва. Неизвестно, сколько наемных убийц ищут меня.

Этот парень заставляет меня нервничать. Я смотрю на солдат, пытаясь оценить обстановку, но они даже не моргнут в мою сторону. Я тревожно перебираю пальцами пряди своих пастельно-розовых волос. Моим родителям всегда не нравилось, что я крашу волосы в этот цвет, но он мой любимый и хорошо сочетается с оливковым оттенком моей кожи. Не говоря уже о том, что это самое меньшее, что они могли мне позволить за то, что я была их маленьким палачом.

— Что ж, Эмери, сегодня твой счастливый день. — Он захлопывает папку и сплетает пальцы, прижимая их к губам, скрывая свою маниакальную улыбку. — Тебя извлекают из гражданского мира и помещают в Темные Силы. Это военное подразделение, о котором ты никогда не слышала и не услышишь, потому что его не существует.

Мои глаза расширяются. Секретное подразделение? По крайней мере, они не связаны ни с одной из семей, которых подставил мой отец. Небольшая волна облегчения на мгновение успокаивает мои нервы, потому что любое место будет лучше, чем попасть в руки конкурирующей семьи.

— Это подпольная операция. Один из самых охраняемых секретов в мире. По сути, ты получаешь билет взамен смертного приговора. Я буду твоим сопровождающим на аляскинскую базу, и ты будешь обращаться ко мне «Генерал Нолан».

Мои брови смыкаются, а на губах расплывается недовольная гримаса. Генерал сопровождает меня? Почему бы просто не послать какого-нибудь низшего чина или вроде того?

— Погоди, что? — Я щипаю себя за бедро, чтобы убедиться, что сейчас я в здравом уме. Он говорит так, словно меня определяют в вооруженные силы, да еще и в несуществующее подразделение. Почему я? Меня не казнят, как издевались надо мной тюремные надзиратели?

Нолан снова смотрит на меня, и его жесткие глаза остаются бесстрастными.

— Эмери, тебе придется быть куда сообразительнее, если ты рассчитываешь выжить в Испытаниях Подземелья.

Я с размаху бью сцепленными руками о стол. Чашка кофе генерала опрокидывается, и четверо солдат, стоящих в карауле, в следующее же мгновение наводят на меня винтовки.

— Какие испытания? Какие Темные Силы? Ты несешь какую-то чушь. И это причина, по которой вы похитили меня из камеры? Верните меня обратно. Я не собираюсь участвовать в новых цирковых представлениях, — парирую я.

Нолан пассивно поднимает руку, давая солдатам знак опустить оружие.

— У тебя нет выбора. Начиная с сегодняшнего дня, любая жизнь, что была у тебя прежде, окончена. Насколько общественности известно, ты мертва. Повесилась в своей камере поздним вечером, и тело было вывезено под наблюдением надзирателя. Я лично подписал твое свидетельство о смерти сегодня утром, так что тебе лучше взять себя в руки, если ты хочешь выжить в Темных Силах, кадет Мейвс. Можешь считать Испытания Подземелья своего рода учебным лагерем, смертельно опасным учебным лагерем. Я не уверен, что ты вообще доберешься до первого испытания, учитывая, что тебе предстоит пройти сначала.

Ладно. Он серьезен. Мой пульс учащается.

Я осознаю всю тяжесть своего положения. Перевариваю то, что могу, затем делаю глубокий, успокаивающий вдох. Я не знаю точно, что все это влечет за собой, но похоже, что мне не придется гнить в тюремной камере до конца своих дней. Мне хочется смеяться; только я смирилась со своей судьбой, как, конечно же, происходит нечто подобное.

Я медленно открываю глаза и смотрю на Нолана.

— Мне придется убивать людей? — Странно произносить эти слова вслух, но он, несомненно, знает так же хорошо, как и я, что все, что я когда-либо умела, — это ликвидировать цели. Кровная линия Мавестелли проклята — порочна.

Кем бы ни были Темные Силы, они провели свою домашнюю работу обо мне.

Улыбка Нолана зловеща.

— Разумеется. И если ты проявишь себя так, как я ожидаю, в учебном лагере, тебя определят в предварительно назначенный отряд. Ну, есть одна маленькая остановка, прежде чем ты попадешь в Подземелье, но мы перейдем этот мост, когда до него дойдем. — В его глазах, когда он произносит последнюю фразу, есть что-то, что заставляет меня напрячься.

Он пытается напугать меня, выжидая реакцию. Я тренировалась убивать с тех пор, как научилась читать, но я также училась держать свои эмоции под замком.

Моя семья по любым стандартам не была нормальной или теплой. Фамилия Мавестелли представляется публике как известная семья со старыми деньгами, тогда как на самом деле мы стоим во главе нелегальных сделок с черным рынком технологий и информации, обычно