Демонические наслаждения - Марго Смайт Страница 3

В комнате стало совсем темно, не считая слабого отсвета уличных фонарей, поэтому я не вижу выражения его лица. Но голос звучит растерянно и виновато, когда он говорит:

— Извини, Рокси. Ты же знаешь, я не фанат этой позы. Я пытался, но мне нужно сменить направление, если мы хотим, чтобы я закончил.

Если мы хотим, чтобы он закончил. И полагаю, нам стоит этого хотеть, учитывая мою приближающуюся овуляцию и тот факт, что после того ужасного инцидента два месяца назад я наконец поддалась на уговоры матери и заставила Сайласа начать попытки зачать ребёнка. Вещь, которую я никогда не представляла, что совершу, вещь, которая никогда не казалась мне хоть сколько-нибудь привлекательной, за исключением гарантии регулярного внимания со стороны моего отстранённого мужа.

К моему удивлению, он ухватился за эту идею. Сказал, что мне будет полезно иметь что-то, кроме писательства, чтобы занять своё время. Он произнёс слово «писательство» пренебрежительным, презрительным тоном. Что вполне справедливо, полагаю, учитывая, что до сих пор это было скорее дорогостоящим хобби, чем начинанием, приносящим какой-либо доход. Я и сама использую такой же тон, когда говорю о том, чем занимаюсь. И всё же я ненавижу, когда так делает Сайлас. Именно ради замужества с ним я бросила учёбу в университете. И именно из-за его постоянной должности мы живём здесь, слишком далеко от чего бы то ни было, чтобы я могла найти более традиционную работу.

Сайлас начинает поглаживать свой член с выражением предельной сосредоточенности — тем самым, которое я видела на его лице при изучении редких исторических фолиантов. Я протягиваю руку и обхватываю его мошонку, перекатывая яички между пальцами, время от времени решаясь на осторожное потягивание или мягкое сжатие.

— Да, вот так хорошо, — хрипит он, запрокидывая голову, пока член в руке неуклонно твердеет.

Он представляет собой пленительное зрелище, наполовину окутанный тенями. Густая копна волос, его тёмная, ухоженная борода, широкие плечи, массивная грудь, вздымающаяся от монументальных вдохов, твёрдая, жилистая плоть в его руке — идеально прямая и угрожающая.

Я прикусываю губу.

Сайлас наклоняется надо мной и проникает в мой вход, и мы возвращаемся к натруженному кряхтению и солёному дождю. Я издаю долгий вздох, даже не пытаясь сдержаться, но не думаю, что он замечает.

— Вот так, малышка, это так хорошо, — стонет он, ускоряя темп.

Если ты так говоришь, — хочется ответить мне, но я сглатываю это замечание.

Мои мысли переключаются на покупки, которые сделала сегодня. Я превратила это в целую поездку и укатила в Кесвик. Я думаю о бесконечных рядах молочных продуктов, пакетах молока и мягких, вытекающих французских сырах. Думаю о буханках хлеба, нарезанных и упакованных с безупречной точностью. Думаю о разноцветных пачках орехов.

И когда Сайлас просовывает руку под меня и переворачивает, я думаю о мясном прилавке и куске филе, который купила для воскресного жаркого. Я думаю о том, как мясник держал его на ладони, прежде чем шлёпнуть на подготовленную обёртку.

Уткнувшись в подушку, я чувствую, как моё лицо горит от собственного дыхания. Но я продолжаю лежать в этом удушающем жару, взвешивая свои варианты.

Позиция сзади, когда я лежу плашмя на животе, в последнее время стала любимым финалом Сайласа, так что я знаю: у меня осталось совсем немного времени, чтобы хоть что-то из этого извлечь. В акте неповиновения я упираюсь коленями, сильно вжимаюсь бёдрами в его бёдра, напрягаясь так, словно пытаюсь нести его вес на своей спине.

— Что, хочешь на четвереньки, малышка?

— Угу.

— Да, хорошо.

Тяжесть исчезает, его руки обхватывают мою талию, и он приподнимает меня. Я принимаю позу, низко опираясь на локти и колени, изгиб задницы твёрдо и остро упирается в его пах. Сайлас входит в меня по самое основание, его лобковые волосы грубо ощущаются в моей интимной зоне. Он вращает бёдрами, и я громко выдыхаю с нарастающим экстазом. Удовольствие скручивается внутри всё туже и туже с каждым его толчком, блаженство скапливается в моих клетках и вот-вот готово выплеснуться через край.

Проблема в том, что неуклонно растущий темп движений Сайласа подсказывает мне: он кончит быстро, и почти наверняка раньше, чем справлюсь я. Ну уж, мать твою, нет! Только не тогда, когда я так близко.

Он уже стонет, и я оглядываюсь через плечо, различая его закрытые глаза и приоткрытые губы даже в темноте комнаты. Он начал пульсировать внутри меня, и это ощущение посылает разряды по моим спазмирующим, нуждающимся стенкам.

Нахрен всё. Если я ничего из этого не получу, то с таким же успехом могу испортить всё и ему.

— Эй, Папочка, — мягко обращаюсь к нему, всё ещё повернув голову, чтобы увидеть, как его глаза распахиваются от удивления. — Папочка, ты ведь не откажешься засунуть палец мне в задницу, а?

Я закрываю за собой дверь в ванную, оказываясь лицом к лицу со своим отражением в зеркале. Включён только небольшой светильник над ним, мягко светящийся оранжевым и выявляющий тёплые полутона в запутанной копне моих иссиня-чёрных волос. Я провожу по ним пальцами, чтобы пригладить, но оставляю эту попытку, когда они застревают в самых упрямых узлах.

Бегло изучаю своё лицо: тёмно-карие глаза, сочащиеся неудовлетворённой похотью, орлиный изгиб носа между высокими скулами, рот с полной верхней губой, из-за которой кажется, будто он вечно замер в ожидании поцелуя… Мои щёки в последние годы впали, а черты заострились так, что я нахожу это привлекательным. Жаль только, что другие этого не замечают.

Я кладу телефон на край раковины, и когда нажимаю кнопку воспроизведения, музыка наполняет маленькую, отделанную мозаикой комнату. Я прибавляю громкость. Не то чтобы Сайлас не знал, что я собираюсь здесь делать, но мне не нужно, чтобы он подслушивал.

Открываю свою сторону шкафчика под умывальником и достаю розовый вибратор-кролик и смазку, спрятанные за моими многочисленными лосьонами для тела и баночками с пеной для ванн. Наношу лишь небольшое количество смазки на силиконовую поверхность, так как её и так более чем достаточно размазано по всему моему входу.

Я отдёргиваю душевую занавеску в горошек от ванны, прежде чем опуститься в неё. Откинувшись назад, закидываю ноги на края бортиков. Я раздвигаю половые губы и вставляю вибратор так глубоко, как он только может войти, плотно прижимая стимулятор клитора к нуждающемуся бугорку. Игрушка оживает с жужжанием после нажатия кнопки, и я стону от