Аленький злобочек - Светлана Нарватова Страница 3

День отбора в орденатуру Тридевятого Ордена богатырей земли русской надвигалась с неотвратимостью снежной лавины. Платон блестяще окончил университет по направлению «Боевой чародей» и теперь мечтал продолжить подготовку в самом влиятельном ордене.

У него была всего одно слабое место – духоборство.

С духами у Платона не складывалось.

Ведь глупость же какая это духоборство! Зачем с ними бороться, если они бесплотные сущности? Другое дело – маги вражеские, заморские! Там сразу понятно, кто виноват и как их шинковать. Это Платон знал.

Умел.

Практиковал.

В теории, во всяком случае.

Не то что духи!

Вот сто – сто пятьдесят лет назад всё было иначе. Тогда духоборство было в чести. Чернокнижники какой только нечисти из Нави не тащили! Только нет их больше: ни чернокнижников, ни злобных духов. Осталась всякая мелочь шелудивая, на которую и силы жалко тратить. Ведь не беда же совсем, что Платон не силён в этой мажеской области?

Так нет же, у тридевятников как назло испытание по духоборству при приёме стояло! И не абы какое, а с отметкою. Благо ещё задание было заранее известно и не менялось уже полвека как, а то и больше. Вызвать сущность, зафиксировать и подчинить на уровне простейших велений.

И вот тут крылась проблема. В университете все занятия по духоборству велись под защитном куполом. Призывались одни и те же давно полонённые духи, измученные студиозусами до такой степени, что непонятно было, в чём эктоплазма держится.

А на отборе никакого купола не будет.

И духов, которые выползают на каждый свист, потому что знают: будет только хуже, тоже не ожидается. Один чистый эфир во все стороны. С чистым эфиром у Платона не складывалось. Именно поэтому он согласился на просьбу батюшки поухаживать за немощной двоюродной теткой вдалеке от столицы. Вряд ли в таком захолустье кто заметит тайные магические эксперименты вчерашнего студента.

Городок Заонежъ оправдал все худшие (в хорошем смысле этого слова) ожидания: он был тихим и вязким, как болото. На всю губернию один боевой чародей на довольствии, и тот в разъездах. Упражняйся – не хочу.

Вдовая тетка проживала в местной Купеческой слободке, да еще и неподалеку от погоста. За пару дней оглядевшись на новом месте, Платон далее решил не тянуть. Тем более новолуние на дворе. Лучшее время для призыва. И захочешь подгадать лучше – не выйдет. Незадолго перед закатом Платон разложил необходимые приспособы и принялся чертить на полу пентакль.

За этот этап он не переживал. По черчению у него всегда было твердое «превосходно». Платон знал весь ритуал на зубок: как правильно расставить свечи, как их поджечь одновременно, как произнести заклинание призыва и какой фиксирующий пас нужно сделать в зависимости от типажа сущности.

Но духи не являлись.

Сколько Платон ни пытался потихоньку вызвать духа на столичном погосте, эфир оставался глух к призыву. То ли духоборец из него так себе, то ли столичная мажеская стража давно извела всех сущностей и раздала по учебным заведениям. Вопрос оставался открытым и нуждался в проверке.

Дождавшись мига, когда закатное солнце нырнуло за окоёмом, Платон начал. Свечи вспыхнули и трусливо колыхнулись, будто в предчувствии недоброго.

Будущий орденант (а как же по-другому?) передернул плечами. Вот же причудится! Всё у него получится! Что он, не справится с какой-то мелкой бесплотной сущностью?!

Пф!

Разве что-то может пойти не так?

Строго выдерживая ритм, отбиваемый для надежности ногой, Платон нараспев произнес слова заклинания.

Свечи дрогнули и погасли.

Жалкий неудачник! Платон только собрался зажечь их заново, чтобы повторить все сначала, как вдруг почувствовал – получилось.

Но так, что лучше бы не получалось.

На призыв откликнулось что-то древнее, мощное и очень, очень злое.

А тем временем…

– Здоровые и красивые?… Нет… здоровые и счастливые, – бормотала себе под нос Настасья, пытаясь с пользой провести время, пока готовится декохт. – Вечно здоровые…хм… Ваши зубы останутся с вами до самой смерти! И даже после! Мрачноватенько… но завлекает.

Грифельный карандаш в ее руке споро затанцевал по бумаге, где уже были выведены нехитрые расчеты будущей прибыли от продажи дентального взвара, что булькал в склянке над горелкой.

Девушка удовлетворенно посмотрела на свои труды и поправила прядку