Княжна из цветочной лавки - Мила Ваниль Страница 3

Видимо, ударилась. Насмерть. Потому что наступила тьма, а после я очнулась уже в этом мире. Сначала, правда, решила, что сошла с ума, потом — что попала в прошлое…

— Ты здесь? — Дверь позади меня приоткрылась. — Заходи. До спальни сама добираться будешь.

— Спасибо, Громобой, — искренне поблагодарила я, поднимаясь.

— Не благодари, — хмыкнул он. — Ты мне еще два поцелуя должна.

Ой, испугал… Все же по сравнению с моими соседями он — душка. Да и вообще… здесь неплохо. Все же шанс продолжить жизненный путь. Правда, чужой.

Глава 3

Прогулка не помогла. Я ворочалась и не могла уснуть, потому что соседка справа храпела, как паровоз. Что там Одиссей использовал, чтобы не слышать пение сирен? Кажется, воск. Мед здесь есть, значит, есть и воск. Надо сделать себе беруши.

Вообще, флора и фауна этого мира от наших мало чем отличаются. И язык мне учить не пришлось. Я попала в страну, где говорят по-русски. Проще перечислить, что здесь не так, как у нас.

Во-первых, волшебные расы. Я еще никого не видела, но говорят, что русалки, оборотни и кикиморы — не сказочные существа, а вполне реальные. Правда, они вне закона — изгои, враги… Местные боятся колдовства, особенно женского. И это уже во-вторых: здесь есть магия. Чародеев мало, и все они мужчины. Женщин называют ведьмами и, мягко говоря, не любят. Инквизиция за ними не охотится, но если девочке не повезло родиться с магическим даром, родители обязаны сообщить об этом чародеям. И те клеймят бедняжку — наносят запирающую магию руну прямо на тело. Если же этого не сделать, и женщина после совершеннолетия вздумает колдовать, ее могут сжечь на костре. А, в третьих, технический прогресс тут сильно отстает. Примерно так: паровой двигатель уже изобрели, но машины по улицам еще не ездят. И исторический период соответствующий — дремучий патриархат, монархия, разделение на сословия.

Конечно, есть еще и мелкие отличия, но все они так или иначе связаны с основными. Возможно, я чего-то не знаю. Все же местный курс истории мне прочитали довольно быстро. И сказали, что женщине большего знать и не надо.

Между прочим, бесправное положение женщин бесит. Когда я поняла, что отсюда мне не выбраться, сильнее всего переживала из-за того, что теперь я — нечто вроде приложения к мужчине. Пока не выйду замуж, за меня все решает опекун, а после должна слушаться мужа. С отсутствием интернета и то проще смириться! Да, у меня нет привычных вещей, я не могу посмотреть фильм или послушать музыку в наушниках. Мне пришлось привыкать к другой одежде, еде, учить этикет. Но это никак не мешает мне жить! А вот отсутствие прав — мешает…

И это мне еще повезло, что княжной стала. А могла бы крестьянкой: работала бы, как на каторге, с утра до ночи, рожала каждый год, да побои от мужа терпела бы.

И с Громобоем мне повезло. Он действительно обязан был отвести меня к княгине или сдать охране. Не принято тут по ночам в саду гулять, если ты девушка. Особенно в королевском саду. Я-то думала, вылезу потихоньку, посижу под кустиком, подышу воздухом — и обратно. А с Громобоем удалось и ноги размять, и скандала избежать. Уверена, если он меня отпустил, жаловаться Вороне не побежит.

По детдомовской привычке я придумала прозвище княгине Воронцовой. Она еще и похожа на ворону — в черном платье и черном чепце с белыми оборками. И говорит, как каркает. Конечно, вслух я ее так не называла, даже за глаза.

Утро наступило неожиданно. Я все же провалилась в сон, и когда Ворона пришла нас будить, только крепче вцепилась в подушку.

— Княжна Елецкая, тебя это не касается? — услышала я минут через пять. — Опоздаешь, останешься без завтрака.

Я чуть не взвыла в голос. Ведь давно уже выросла и покинула детский дом, а как будто туда вернулась! Если тут так с девушками на выданье обращаются, то как же прошло детство Карины… Страшно представить.

— И куда спешить, — пробурчала я, отрывая голову от подушки. — Все равно уже последней буду.

У нас одна горничная на всех, а в комнате пять девушек. Одеться сама я еще могу, хоть и непросто управиться с местным бельем, но если застежка на платье сзади, никакие ухищрения не помогут. А вот уложить правильно волосы — проблема.

Ворона ничего не сказала, только смерила меня осуждающим взглядом и, убедившись, что все встали, отправилась в соседнюю спальню. Не понимаю, княгине больше заняться нечем, что ли? Ведь сейчас раннее утро, а она является к нам полностью одетой и бодрой, значит, встает намного раньше. Неужели горничная не может нас будить?

— Ох, какие тут матрасы жесткие, — пожаловалась вслух Дина, соседка справа, — всю ночь ворочалась, глаз не сомкнула!

— А храпел тогда кто? — брякнула я. — Кто здесь не выспался, так это я.

— Я?! — задохнулась от негодования Дина. — Я храплю?! Как тебе не стыдно!

— Храпишь, — неожиданно поддержала меня Мария. — Нечего тут невинность изображать!

— Нет, ты слышала?! — Дина кинулась за помощью к Тамаре. — Они на меня наговаривают!

Я закатила глаза. Ладно, я здесь самая старшая. Карина много болела, поэтому приглашение на игры получила позже, чем остальные, в двадцать три года. И мне столько же. Но и этим девицам не по десять лет! Замуж собрались, ага…

Переругиваясь, соседки отправились в ванную комнату, а я задержалась специально. Позже помоюсь с комфортом, пока горничная их обслуживает. Воспользовавшись тем, что Тамара вышла, я поспешила открыть оконную раму, впуская в комнату свежий воздух. Это Тамара спит у окна, и ей вечно дует. Я предлагала поменяться местами, но она не захотела.

— Карина, а куда ты ходила ночью? — тихо спросила Антонина.

Она уже вернулась после водных процедур. В комнате находилась и горничная, которая шустро заправляла постели.

— В отхожее место, — ответила я. — Ты тоже не спала?

— Тебя долго не было…

— А я свернула не туда и заблудилась.

Вот только этого не хватало? Неужели она за мной следила? А ведь с виду тихая, как мышь.

— Скоро игры начнутся, — сказала Антонина, меняя тему разговора. — Ты волнуешься?

Да с чего бы! Я не собираюсь стараться, так что мне все равно, сколько очков наберу.

— Конечно, как и все, — произнесла я вслух. — Это так волнительно!

Похоже, ей просто хочется поговорить. На ее месте я, может, тоже переживала бы. Внешность так себе, ничего особенного.