В плену врага. Пока бушует метель - Сашетта Котляр Страница 3

Я кивнула, понадеявшись, что он смотрит на меня. Мне повезло. Волк подошёл ближе, я слышала его шаги. И снова поднёс к моим губам какую-то чашу, когда я заставила себя привстать. Напиток был травяной. Но в настое была и малина — то ли для вкуса, то ли часть лечебного сбора. Я любила малину. Правда, едва ли об этом хоть кто-то знал, кроме мамы, ушедшей за Врата.

— Ты целитель? Из осёдлых, да? — спросила больше потому, что в таком состоянии я не могла делать ничего, кроме разговоров. И глаза подводят, и тело.

— Ну уж точно не из ваших, — хохотнул Волк. — Что бы они делали в долине? Да и они бы сразу отвели тебя к отцу, не находишь? А врачевать я умею. Не так хорошо, как хотелось бы, но мне случалось не раз спасать жизни.

— Значит, я пленница, — кивнула сама себе. — Что ж, ты знаешь, что можешь получить за меня. За мной долг жизни. Кем бы ты ни был. Долг Жизни — свят.

— Как и у нас, — согласился Волк. — Долг Жизни свят. Кроме того, метель бушевать будет долго. Мы заперты в долине, пока первые снега не сойдут. А почему ты решила, что я целитель?

— Ты варишь целебные отвары, — удивилась я. — Кто же ты ещё? Только целители знают, как правильно сочетать травы, и что добавить. Я почти не кашляю.

— Это временно, — «обрадовал» меня Волк. — Кашель вернётся, хотя станет слабее. И так несколько раз, пока ты либо не выздоровеешь, либо не начнёшь кашлять кровью. Но если будешь сидеть у огня и нормально есть — скорее всего, жить будешь. Я бы больше беспокоился за твои раны. Особенно за ту, что на голове. Били так, словно хотели убить. Кто тебя так?

Я рассмеялась, снова закашлявшись, хотя слабее. Стоит ли говорить Волку? А, впрочем! Не врал он про метели. А коли так, то нет смысла врать и мне. Не успеет никому рассказать, чтоб от этого толк был.

— Брат это мой. По отцу. Они с ещё одним братом решали, как далеко меня бросить, и не надо ли вглубь долины отвезти. Я помешала. За это он добавил. Я помню только первый удар, но раз ты говоришь, я плоха — были и другие.

Говорила я равнодушно, даже презрительно, но сердце сжимали стальные тиски Великого Кузнеца Фельхарда. Сложно смириться с предательством. Даже мне.

— Были, точно были, — согласился Волк. — Но твоё вмешательство спасло тебе жизнь. Пройди они дальше от дороги, я б на тебя не наткнулся. Не пошёл бы так далеко по следу. А это вполне возможно стоило бы жизни и мне.

— Почему? — я даже замерла, не понимая. Руки дрожали, я не видела этого, но чувствовала.

— Откровенность за откровенность, — хмыкнул Волк. — Но сначала я сварю нам похлёбку, и покормлю тебя. Съешь, и не уснёшь — тогда расскажу.

Я кивнула. Что мне ещё оставалось?

Глава 3

Ивар Каэрхен

Сначала Ивару хотелось солгать. Или перевести тему. Особенно когда он смотрел на то, во что превратилась отважная северная ведьма. Ярко-рыжие волосы спутались от крови, уже давно потемневшей. Зелёные глаза подёрнулись белесой дымкой. Не бельма, но по ней ясно, что она незрячая. Зрачки на свет не реагируют вовсе — он проверял. Анника этого даже не заметила.

Тонкие руки дрожат от холода, а кожа бледна настолько, что напоминает дорогую белую бумагу, что к ним возили с юга. Сейчас она никому не угрожала, и отчего-то сердцем Ивара от этого зрелища завладевал гнев. Он хорошо помнил, какой гордой и сильной была эта женщина, лично ступая во главе войска своего отца.

Если бы её победили в бою, то одно дело. Достойная смерть достойной воительнице. Но вот так? Раненную оставить среди снега, надеясь, что он довершит предательство за тебя? Сыновья ярла доказывали, что у них не зря не любят их дикарскую породу.

Но она доверилась ему, хотя даже не могла увидеть лица. Пожалеет об этом, если зрение вернётся. И всё же… не смолчала, и не огрызнулась. Не только Долг Жизни нужно возвращать. Ивар осторожно поднёс ложку к полным потрескавшимся губам Анники. Та едва коснулась варева языком, а затем покорно открыла рот. Может, оно и к лучшему, что она этого не видит.

Позволила бы она кормить себя с ложки родному сыну кровного врага? Ой вряд ли. И сгинула бы, порадовав своих подонков-братцев. На взгляд Ивара это было совершенно несправедливо. Он готов сойтись с Анникой в бою, но видеть, как она гаснет вот так… нет. Это неправильно. И предки завещали не так.

Когда плошка Анники опустела, он положил похлёбки и себе, но проглотил, не чувствуя вкуса. Торопливо — лишь бы вернуть телу силы. А потом спросил:

— Спишь, Анника? — глаз она не закрывала. Как будто вообще не чувствовала век. Ивар подозревал, к горечи предательства прибавилась её собственная магия. Иногда она вредила, а не помогала. Иногда сначала вредила, потом помогала.

Воительница из варваров медленно покачала головой. Неуверенно. Даже это простое действие далось ей тяжело. А ещё она дрожала. Ивар взял волчью шкуру, и положил ей на плечи.

— Укутайся в шкуру, так будет теплее, — произнёс он. Анника снова кивнула, и нетвёрдой рукой, на ощупь, медленно соединила края шкуры друг с другом, спрятав под ней руки. Дрожать вроде бы перестала, но Ивар не был уверен.

Дождавшись, пока она устроится — тоже очень осторожно, чтобы не потревожить раны ещё больше, Ивар заговорил:

— Мы с тобой в чем-то товарищи по несчастью, Анника, — начал он с усмешкой. — Я сюда тоже мчал не просто так. За мной по пятам следовала проклятая стая волков, мне удалось оторваться только в долине. Так что останься ты там — поднялась бы драугром, и вцепилась бы мне в лицо, когда сойдут снега. Но началось всё, конечно, не с этого…

Ивар погрузился в воспоминания того дня, когда всё пошло наперекосяк. Он не будет называть имён. Догадается сама — так тому и быть. На всё воля Орна, так пусть их ведёт мелодия его молотов.

Ивар возвращался в крепость затемно вместе со