Рейварская невеста. Райрин - Рина Сивая Страница 30

Кассандра невпопад кивнула, хотя деньги были последним, что ее волновало. С той шкатулкой, что пряталась в сумке леди Райтингем, девушка могла безбедно просуществовать не меньше пары-тройки лет, да только продавать украшения не хотелось. А пара монет мальчишке…

— У меня есть десять минут, — внезапно раздался из-за спины недовольный голос. — Поторопитесь, если не хотите отстать.

Касс и Кристоф не успели даже подняться с лавки, как зеленоватая макушка скрылась за входной дверью. Действительно пришлось поторопиться, правда, Артур ждал у угла соседнего здания, сложив руки на груди и грозно глядя из-под кустистых бровей.

— Тут недалеко, — буркнул он и припустил по улице вниз, совершенно не в ту сторону, где располагался приграничный переход, к огромному сожалению Кассандры.

Мальчишка был прав: идти оказалось совсем недалеко. Рынок начинался сразу же за таверной, и стоило только пересечь ряды с разномастными товарами, как взгляду открылась небольшая улочка с покосившимися домами, надломанными заборами и заросшими маленькими огородами.

Около последней калитки Артур остановился, бросил быстрый взгляд на следовавшую за ним парочку и уверенно перемахнул через заваливавшийся штакетник.

— Шейна, я привел тебе гостей! — крикнул демон, открывая дверь в дом. Входить он не спешил: замер, прислонившись к косяку. Вероятно, ему что-то ответили, раз парнишка усмехнулся и снова заговорил: — На стражу не похожи. На дураков похожи. Зачем кому-то вообще тебя искать?

Кассандру подобное обращение могло бы и обидеть, но она не успела хорошо обдумать свое отношение к последним словам, как на пороге появилась хозяйка лачуги.

Она действительно была старой. Очень старой, маленькой и худой старухой, которая с трудом передвигалась, опираясь на клюку. Морщины по всему осунувшемуся лицу, впалые щеки, пальцы – скрюченные и подрагивающие. Тонкие седые волосы собраны в неаккуратный низкий хвост. А глаза…

Глаза ничего не видели. Не блеклые, как были у старика Йоха – его просто потеряли цвет с возрастом. А у Шейны – прозрачные, бесчувственные, совершенно неживые. В них неприятно было смотреть, особенно когда старуха, нахмурившись, оглядывала свой двор. Легкая щекотка, пробежавшаяся по рукам и спине Кассандры, окончательно убедила девушку в том, что Шейна ничего не видела, поэтому пользовалась магией, чтобы распознать незваных гостей.

И, судя по всему, один из них ей был прекрасно знаком.

— Святые боги, — едва слышно шептала женщина, широко распахивая свои пустые глаза. Клюка из ее рук падала одновременно с тем, как Шейна делала шаг вперед. Но либо старуха забыла о ступеньке перед ней, либо не обратила внимания, а все же оступилась.

Артур и Кассандра среагировали одновременно, подхватывая Шейну под руки, но ведьма быстро вырывалась из захвата демона, чтобы цепляться пальцами с поломанными ногтями за плащ леди Райтингем.

— Это правда ты, — ведьма не спрашивала, она утверждала и падала на колени. Несмотря на хрупкий внешний вид, удерживать ее Кассандре было тяжело, и она опускалась на холодную землю вместе со старухой. — Моя маленькая госпожа, это правда ты!

Шейна плакала. Слезы градом катились по ее впалым щекам, но невидящие глаза безотрывно вглядывались точно в душу Касс. И этот лишенный всего взгляд неожиданно запускал по телу девушки волны чужой силы. Наверное, нужно было сопротивляться, выставить щит, разорвать контакт. Но леди Райтингем в миг растеряла свой боевой настрой, когда осознала, что магия Шейны проникает прямо под ледяной купол, вытаскивая из него то, что Кассандра так долго искала.

Словно дверца приоткрылась – еще не широко, не давая протиснуться внутрь, но достаточно, чтобы рассмотреть спрятанное внутри. А за ней – яркая вспышка и острая головная боль, на которую Кассандра не обратила никакого внимания.

— Не может быть, — теперь уже голубые глаза смотрели на этот мир шокировано и удивленно. — Я помню! Я тебя помню!

Это не были видения, как в случае с Зантаризом, которые Касс наблюдала со стороны в родовом поместье Райтингем. Это были воспоминания – ее собственные, в которых она была не зрителем, а участником. Не бездушные картинки, а наполненные переживаниями и эмоциями события, прожитые, прочувствованные.

Маленькая девочка плакала, получив выговор от матушки за испачканное платье – так обидно, она ведь случайно оступилась! И тут же мозолистые пальцы вытирали влагу с ее щек, а пятна исчезали под действием чужой магии.

— Не плачь, моя маленькая госпожа, — тихо шептала Шейна и протягивала невесть откуда взявшуюся конфету. — Это всего лишь грязь. Ее в твоей жизни будет много. Я научу, как с ней бороться.

Вот Кассандра заперта в своей комнате за сорванный урок: она нагрубила гувернантке, когда та раскритиковала ее магические способности. Девочку оставили без ужина, а служанкам запретили приходить. Но уже в сумерках дверь тихонько открывалась, и худенькая фигура с подносом в руках быстро проскальзывала внутрь.

— Маленькой госпоже нужно хорошо питаться, иначе Зан расстроится, — именно это Шейна всегда говорила, когда Касс по той или иной причине забывала поесть.

Те же руки бережно собирали волосы в изящную прическу и украшали подаренным гребнем.

— Не сомневайся, ему точно понравится, — и девичье сердце заходилось галопом от предвкушения встречи.

Та же фигура стояла позади, помогая застегнуть нарядное платье. Те же губы заботливо прижимались ко лбу, пока маленькая леди лежала в постели и мучалась первыми женскими днями.

— Ничего, потерпи немного, маленькая госпожа, — шептал старый, скрипучий, но самый заботливый голос на свете. И даже боль отступала под напором искренних нежных чувств. — И твой Зан заберет тебя.

Этот голос много говорит о Зантаризе. И хорошее, и не очень. Часто ворчал по-старушечьи, заставляя маленькую леди недовольно хмуриться, но всегда – Кассандра помнила это! – всегда называл демона «твой Зан», отчего в душе Касс распускались цветы.

А ее саму Шейна частенько звала «райрин». Точно так же, как обращался к ней и демон.

И их последняя встреча – в темноте девичьей спальни, когда Касс уже не помнила себя под действием чужих чар (теперь она понимала это со всей ясностью).

— Однажды ты вернешься сюда. Как бы твой отец не старался, а прошлое будет тянуть тебя туда, где слишком много воспоминаний. И я сделаю все, чтобы они говорили с тобой, маленькая госпожа. Камни будут шептать тебе правду. Земля будет помнить твои шаги. Все вокруг тебя будет напоминать о том, кто