Волшебная кондитерская в сером городе - Стаси и Элен Твенти Страница 35

Лиза

Лиза сидела на полу в своей комнате, окруженная разорванными клочками бумаги. Это все, что осталось от плаката — символа ее короткого триумфа. Ярость, которая давала ей силы кричать и разрушать, схлынула, оставив после себя лишь холодную, вязкую пустоту. И вину.

Она смотрела на свои руки. Те самые руки, которые она научилась не прятать. Она вспомнила не насмешки Кати и не предательский взгляд Антона, а совсем другое. Тепло магазинчика, окутавшее ее после холодного дождя. Запах какао. И глаза Алины, полные такого неподдельного интереса, когда она призналась, что любит стихи.

«Твое внутреннее сияние».

Несколько вечером спустя, глядя в зеркало, Лиза, запинаясь, сказала себе комплимент про ресницы. И это было глупо. Но потом… потом она съела конфету, и на следующий день подняла руку. И это чувство, когда она правильно ответила, когда учитель ее похвалил… оно было настоящим. Конфета не дала ей знания. Она лишь дала ей разрешение воспользоваться теми, что у нее уже были.

Лиза не была дурой, поверившей в волшебный сахар. Она была напуганной девочкой, которой кто-то впервые сказал, что она сияет.

— Я была такой злой, — прошептала Лиза в тишину своей комнаты, и от этого простого признания ей стало еще горше.

Андрей и Кира

На кухне у Андрея было тихо. Это была новая, непривычная тишина — не напряженная, а спокойная. Они с Кирой пили вечерний чай. На столе, как маленький трофей, лежал пустой пакетик от «Печенья для продолжения диалога».

— Завтра нужно будет починить магический замок у Вороновых, — сказал Андрей, просто чтобы нарушить молчание. — Опять барахлит.

Кира молча кивнула, глядя в свою чашку. Она выглядела задумчивой.

— Пап, — вдруг тихо сказала она.

— Да?

— Как думаешь, у нее все в порядке? У той девушки из кондитерской.

Андрей удивленно поднял на нее глаза. Его дочь, его мрачный, циничный подросток, беспокоилась о ком-то. Это было сродни чуду.

— Думаю, ей сейчас нелегко, — осторожно ответил Андрей. — Люди говорят всякое. Глупости.

— Она была добра к нам, — сказала Кира, и в ее голосе не было и тени сарказма. — То какао… оно было вкусным.

Они замолчали, но оба думали об одном. О девушке, которая не стала читать им нотаций, а просто дала им две большие кружки горячего напитка и заставила замолчать на мгновение, чтобы остыть. И это сработало.

Иван

Почтальон Иван, закончив свой поздний обход, наконец добрался до дома. Он злился и валился с ног от усталости. Его левитирующая сумка сегодня вела себя отвратительно: трижды роняла газеты в лужу и один раз попыталась улететь, погнавшись за кошкой.

— Ах ты, железяка упрямая! — проворчал он, отстегивая ее в прихожей.

Иван сел на кухне, наливая себе кружку кваса. И тут он вспомнил. Вспомнил тот дурацкий, нелепый совет Алины: «спойте ей хвалебную оду». Он тогда фыркал, но втайне попробовал. Не пел, конечно, но перестал на нее орать. Начал бормотать что-то вроде «Ну давай, ласточка моя, не подведи». И ведь работало же! Сумка вела себя гораздо послушнее.

И тут до него дошло, как до самого тупого голема. Дело ведь было не в сумке, а в нем. Когда Иван переставал злиться, его собственное, слабое магическое поле, которое он вкладывал в управление артефактом, становилось стабильнее.

Алина не обманула его. Она просто… объяснила, как это работает. На своем смешном, «конфетном» языке.

— Зря мы на нее так, — пробормотал Иван в тишину своей пустой кухни. — Ох, зря.

И в этот самый момент, в темном переулке в центре Чародола, маленький, голодный оранжевый язычок пламени лизнул кружевной край занавески.

️⚡

Друзья! Пару глав назад вы пересекли экватор истории. Наверняка у вас уже сформировалось мнение о книге. Пожалуйста, поделитесь им в комментариях — нам с сестрой очень важно, что вы думаете о ней.

Ваша реакция на книгу — это именно то топливо, которым мы как писатели, питаемся. Так что если вам есть что сказать — ждем в комментариях)

Глава 57. Пепел ее триумфа

После первой поездки за город последовала и вторая. Хрустальные озера смыли с душ Изольды и Виктора усталость и горечь. Возвращение в безупречный, тихий дом не вызвало прежнего напряжения. Воздух был другим — не стерильным, а спокойным. Хрупкий, едва наклюнувшийся мир, который они привезли с собой, казалось, вытеснил из комнат ледяную тишину.

Изольда сама заваривала чай, не доверяя это дело домашней магии. Она двигалась плавно, и в ее движениях не оказалось прежней стальной жесткости. Виктор же стоял у камина, в котором, по его просьбе, горел обычный, живой огонь, и смотрел, как жена разливает по чашкам ароматный напиток.

Тишина была уютной.

— Здорово отдохнули, — сказал Виктор, улыбаясь Изольде.

— Да, — согласилась она, пропуская в голос капельки доброты. — Там было тихо.

Изольда поставила чашки на маленький столик и дождалась, пока Виктор подойдет и сядет в кресло напротив.

— Знаешь, — начал Виктор, и его голос был полон той неуклюжей искренности, которую она почти забыла. — Я по-другому на все посмотрел после разговоров с Алиной.

Изольда замерла, ее рука с чашкой остановилась на полпути ко рту.

— Она сказала, что за фасадом «жены мэра» есть просто ты, — продолжил он, глядя ей прямо в глаза, без страха и упрека. — Просто Изольда. Которая любит порядок и красивые цветы. И я... я понял, что соскучился по тебе. Не по первой леди, а по той девушке, что свела меня с ума на выпускном балу.

Его слова, простые и прямые, пробили ее ледяную броню. Они ударили прямо в то место, где под слоями гордости, обид и разочарований все еще жила та наивная девушка, которая когда-то смеялась над светлячками в волосах. На ее глаза навернулись слезы, и Изольда поспешно моргнула, чтобы скрыть их.

— Виктор... — прошептала она, не зная, что сказать.

В этот самый момент, в этой хрупкой, почти невозможной тишине, на столе резко зажужжал магический коммуникатор. Его экстренный сигнал, предназначенный только для чрезвычайных ситуаций, разрезал воздух, как скальпель.

Момент был разрушен. Виктор тут же снова стал мэром и решительно коснулся кристалла.

— Слушаю.

В воздухе появилось встревоженное лицо начальника городской стражи Воронова.

— Господин мэр, прошу прощения за позднее беспокойство. У нас пожар. На улице Тихой. Кондитерская.

Слова упали в тишину комнаты, как камни. «Кондитерская».

Изольда застыла, ее пальцы добела сжали ручку фарфоровой чашки.

— Пострадавшие есть? — быстро спросил Виктор.

— Нет, сэр. Пожарные