Пленение дракона - Миранда Мартин Страница 36

— Ха! — Мисто отвечает, как всегда без информативно.

— Скоро пройдём обучение, тогда и будем сражаться, — отвечает К'сара. — Тогда, в конце концов, мы все умрём, и будут куплены новые рабы, и цикл повторится.

Её плечи ссутулились, а голос такой же тяжелый, как и её слова.

— Я не умру, — уверенно говорит Тодд.

— Ха! Верно, Тодд не умрёт, ха! — Мисто добавил от себя.

Сенар смещается, словно небольшая лавина, когда его скальные суставы трутся друг о друга.

— Мы все умрём. Рано или поздно мы умрём, — вздыхает Сенар.

— Нет, не так, — говорит Висидион, и все оборачиваются, чтобы посмотреть на него. — Мы сражаемся, мы побеждаем.

Он прислонился к дверному косяку. Он глубоко вдыхает, морщится, тяжело выдыхает, затем отталкивается от дверного косяка. Когда я бросаюсь к нему, он улыбается и принимает мою помощь, опираясь на меня, хотя бы частично. Моё сердце колотится в груди от одной только близости с ним. Вместе мы идём к кругу. Все отходят в сторону, освобождая нам место.

— Победителей нет, — вздыхает К'сара. — Даже если мы всё же как-то и победим, в конечном итоге они поставят лучших из нас друг против друга.

— Мы разберёмся с этим, — говорит Висидион, глядя мне в глаза. — Я видел это.

— Ха! Провидец? — спрашивает Мисто.

Висидион кивает, но наши глаза не отрываются друг от друга.

Его отец утверждал, что у него были видения. Его видения привели к созданию и выживанию клана. Они утверждают, что он предвидел опустошение и собрал тех, кто ему поверил, и вместе они избежали бремени войны. Я не особо задумывалась об этом, но видения — это не то, что я считаю надёжным способом построения своего будущего. По большей части я считала их удобной басней, чем-то, что поможет объединить выживших, больше, чем что-либо правдивое. В глазах Висидиона светится его убеждённость и вера в свои слова. Улыбка расплывается на его лице, когда он протягивает руку и берёт мои руки в свои.

— Вместе, — шепчет он.

У меня болит грудь, пульс стучит в ушах, и у меня кружится голова. Как будто я школьница, переживающая свою первую любовь. Ладони моих рук, прижатые к неровным краям его чешуи, покалывает. Огонь бушует в моём сердце, нарастающее желание сопровождается желанием броситься на него. Позволить ему распоряжаться моим телом и получать удовольствие от этого.

— У тебя есть план по претворению в жизнь твоего видения? — спрашиваю я, в горле так пересохло, что слова трудно выдавить.

— Нет, — улыбается он, качая головой. — Я в тебя верю. В нас.

— Веришь, — повторяю я.

— Да, — кивает он.

— Ты сошёл с ума. По голове тебя, видимо, сильно ударили, — говорю я.

— Я в порядке, — говорит он. — Сейчас я вижу яснее, чем когда-либо. Испытания встали перед нами, вот и всё. Испытания должны проверить нас, закалить. Падрейг мог бы рассказать тебе о ковке стали, закалке и повышении её прочности. Это наша ковка, и я видел, что вместе мы добьёмся успеха.

— Ты и я? — спрашиваю я, выгибая бровь, чувствуя тяжесть пристальных взглядов остальных.

— Все мы, — говорит он.

— Ха! Мисто тоже?

— Да, Мисто тоже, — отвечает Висидион.

— Определённо, тебя сильно приложили по голове, — говорит Тодд. — Тодд первый для Тодда.

— Конечно, — говорит Висидион.

Его убеждённость была заразительна. Сильная, притягивающая меня к себе.

— Дурацкая затея, мы все обречены, — говорит К'сара с отчаянием в голосе.

— Нет, — говорит Висидион, впервые разрывая контакт наших взглядов и по очереди переводя взгляд на каждого из остальных. — Это касается всех нас. Вместе мы сможем выжить.

Сапоги, ударяясь о землю, приближаются к нашей двери, а затем раздается звук ключа в массивном замке, который свисает с неё. Входит седой мужчина. Он выглядит почти как человек, но его кожа цвета оникса, слишком чёрная для человека, а глаза ярко-оранжевые. Его голову покрывают коротко подстриженные седые волосы, а лицо морщинистое, изношенное и покрыто шрамами. Два кожаных ремня пересекают его грудь, а на талии висит красный килт. Из-за его плеч торчат рукояти двух мечей. Он смотрит на нас глазами, похожими на бушующий ад.

— Что за неудачники, — рычит он.

— Тодд не неудачник! — кричит Тодд, вскакивая на ноги, сжимая кулаки в бока.

Новичок смотрит на Тодда и морщится.

— Ой, смотри-ка, малыш хочет заплакать, — насмехается он над Тоддом.

Тодд выглядит словно сходит с ума, трясётся на месте и смотрит широко раскрытыми глазами на новичка. Странно, потому что я никогда не видела, чтобы Тодд не контролировал себя.

— Кто ты? — спрашивает Висидион, поднимаясь на ноги.

— Для тебя сэр, недоросль, — говорит он, не сводя глаз с Тодда. — Может быть, однажды ты заслужишь право узнать моё имя. А до тех пор вы все будете называть меня сэр.

Волосы на моей шее встают дыбом, но терпение превыше всего, поэтому я сдерживаю свои умные замечания.

— Хорошо, сэр, — говорит Висидион. — А теперь, кто вы?

— Ваш тренер, — говорит он. — Все вы, наружу. Это первый день до отсчета вашей короткой жизни. Нам нужно подготовить вас к выходу на арену, и у меня есть всего семь дней, чтобы убедиться, что вы, по крайней мере, умрёте с достаточной честью, чтобы вернуть вложенные в вас деньги хозяина.

Он высокомерно поворачивается спиной, и выходит за дверь. Обменявшись взглядами с остальными, мы следуем за ним.

— Встать в строй! — он лает, и мы выстраиваемся в грубую линию.

Центральная часть усадьбы представляет собой открытый плотный круг. Самое большое здание находится слева от нас, и я предполагаю, что это главный дом. По всей длине построен балкон, и призрачные фигуры на нём наблюдают за происходящим здесь. Вдоль дальней стены стоят манекены, а по бокам лежит несколько ящиков с оружием. Наше здание упирается во внешнюю стену. Есть еще три здания, которые являются копиями того, в котором мы жили. Три двери в окружающей стене открывают доступ к областям за пределами помещения. Одна из них — большая двойная дверь, достаточно большая, чтобы в неё могли въезжать фургоны. Другая — очевидна, но я замечаю третью, спрятанную в углу большого дома, покрытую тенями.

Отмечая выходы и возможные пути побега, я сохраняю их в памяти для дальнейшего использования. Сэр идёт вдоль нашего строя, осматривая каждого критическим взглядом. Достигнув меня, он поворачивает голову в сторону и сплёвывает, качая головой. Оглядываясь через плечо