Любовь, смех, лич - Кейт Прайор Страница 4

Текучка кадров здесь довольно высока, многих действительно приносят в жертву. Пентаграммы, свечи, песнопения, вся эта история. Раньше мы устраивали небольшие проводы, когда такое случалось, но потом урезали бюджет. По крайней мере, выходное пособие хорошее.

Когда Темное Господство только установилось, прошло множество сокращений. Я сама была на волоске, так сказать. Насколько я понимаю, требовалось принести некоторое количество жертв-девственниц для увеличения силы.

Забавно вспомнить, как все было тогда, по сравнению с настоящим. Меня привязали к дыбе, явился Темный Владыка, и, поверьте, он был воплощением недовольного клиента из-за халатного ведения документации в компании. К моей удаче, я была экспертом по работе с недовольными клиентами.

В тот день он дал мне шанс проявить себя, и хотя каждый день он говорил, что сегодня-то он меня наконец принесет в жертву, каждый день я оказывалась полезной в управлении делами. Думаю, я могу точно определить момент, когда он решил оставить меня рядом: я зашла в его кабинет, чтобы принести внутренние отчеты, за час до того, как он вообще осознал, что они ему нужны.

Приблизительно через час стажер возвращается и обходит все столы, до меня добираясь последней, потому что он забыл, что мой кабинет-приемная разрушен, и не смог найти мою временную кабинку.

Едва он ставит стаканы на стол, я хватаю их и несусь по ковровой дорожке коридора.

Я ненавижу опаздывать и это моя главная мысль, когда я без стука распахиваю двери Темного Святилища, объявляя на ходу:

— Чай прибыл!

Едва слова срываются с губ, как я понимаю, что определенно нужно было постучать.

Мне просто не приходило в голову, что под этим плащом может быть что-то, напоминающее тело. Честно говоря, я думала, что в лучшем случае он состоит из костей, если там вообще что-то есть, настолько его плащ всегда невесомо развевался, будто и правда был лишь куском ткани на ветру.

Но он сбрасывает плащ, и у него есть тело.

Тело, которое физически не могло бы поместиться под ним без магии. Он стряхивает его, искажая законы физики, словно пряча стол под носовой платок.

Он определенно не только кости. Вне плаща он широкоплечий, с массивной грудной клеткой, да и просто широкий во всех отношениях. Мой разум с трудом постигает, как плащ мог скрывать тело, превращая его почти в ничто, когда это тело — такое… всё.

Его ноги имеют звериную форму, подобно тому, как не сразу определишь, где должны быть колени на задних ногах оленя. Но, возможно, это потому, что я провожу не так много времени, разглядывая его колени, а просто пялюсь на форму его задницы, прежде чем ее прерывает хвост.

И мое сердце замирает, будто земля уходит из-под ног, когда он понимает, что дверь открыта, и поворачивается.

Его лицо почти львиное, а может, медвежье, и я думаю о львах только из-за невероятного объема гривы… волос? Шерсти? Четырех массивных рогов?

Шерсть продолжается победоносным путем вниз по до безумия широкой груди, мой взгляд скользит по все еще широкому, мускулистому торсу и резко обрывается ниже бедер. Ага, с какой стати Темному Владыке понадобились бы штаны?

Я не знаю, как описать то, что увидела, но это не похоже ни на один человеческий пенис, что мне доводилось видеть. Да и вообще ни на какой другой. Там так… много всего, и я разрывалась между теплым уколом любопытства, желанием исследовать, и полнейшим недоумением, с какой стати их там должно быть несколько.

— О БОГИ МОИ, простите! — выпаливаю я и отскакиваю за дверь. Боги мои, боги, меня уволят.

Я сглатываю, снова приоткрываю дверь ровно настолько, чтобы просунуть чай на ближайшую полку, и пускаюсь в бегство.

Мне хочется заползти под стол. В итоге я какое-то время мечусь взад-вперед у кабинета Джанис, пытаясь придумать, что бы ей вообще сказать. Я не знаю, о чем просить, может, о заверении, что меня не принесут в жертву за то, что ввалилась в неподходящий момент?

Я два, а то и три раза сворачиваю не в тот коридор, настолько потрясена. В голове всплывают образы той невероятной массивности, свидетелем которой я стала. Это довольно резкий переход от размышлений об отсутствии тела у босса к размышлениям о его чертовски впечатляющем теле.

В конце концов я возвращаюсь к своему временному столу и погружаюсь в бумажную работу. В те несколько раз, когда я обычно заглядывала бы в кабинет Совена, чтобы передать сообщения или напомнить о встречах, я трушу и уговариваю стажера занести записки.

Кажется, следующие несколько часов я провожу, то и дело снова и снова закрывая лицо ладонями. Периодически мысли украдкой возвращаются к увиденному, и, что важнее, к тому, в чем я не совсем уверена. Не знаю, что я ожидала увидеть под штанами бессмертного Лича, но уж точно не множество членов.

Мне нужна терапия, чтобы похоронить образ причинного места моего босса в неиспользуемых уголках мозга. Возможно, гипнотерапия. Я потрачу час или около того, роясь в отделе кадров в поисках информации, покрывает ли это медицинская страховка сотрудников.

Подходит конец рабочего дня. Люди собирают свои плащи и расходятся в вечерний мрак, желая друг другу доброй ночи.

— Задерживаешься? — спрашивает Рэндалл из бухгалтерии, проходя мимо моего временного стола.

— Просто доделываю кое-какие дела, — лгу я. Я все это время следила за коридором, ведущим к Темному Святилищу, как ястреб. Рэндалл говорит что-то ободряющее на прощание, но я не совсем разбираю слов.

Если уж Темный Владыка не собирается меня увольнять, может я просто извинюсь за то, что не постучала, и надеюсь, что на этом все и закончится. Я не смогу работать, пока поглощена смущением.

В конечном счете я собираюсь с духом, подхожу к двери, а спустя несколько минут стучу, жду и открываю.

Мой взгляд осторожно скользит по комнате, и почему-то я удивлена, видя его снова в плаще, вновь парящим призраком обычных размеров, склонившимся над книгами заклинаний.

— Ты получила мою записку об отмене завтрашних встреч? — спрашивает он, не поднимая глаз.

— Я… да, стажер принес. Я перенесла большинство из них, — подтверждаю я.

— Хорошо.

В его голосе слышны нотки усталости, означающие прощание. Услышав это, я обычно спрашиваю, не нужно ли еще чего на сегодня, и оставляю его за экспериментами. Но я не двигаюсь. Не могу. Я не могу просто сделать вид, что ничего не случилось утром.

Я пытаюсь извиниться, но выходят совсем не те слова.