Брак графини ван дер Вейн - Даниэль Брэйн Страница 4

– Я не знаю, чего я хочу, – проговорила я и опустила наконец юбки. Женщина подошла ближе, поставила на стол графин с какой-то мутной жидкостью, на который я посмотрела с подозрением. – Мне жаль сестру. Она, наверное, знала, чего она хочет. Я – нет…

Женщина засмеялась. Невесело, из чего я сделала предварительный вывод, что она неплохо относилась к умершей. Или убитой?

– Графиня Анаис мечтала о любви, – все еще с улыбкой – доброй, как я отметила – сказала она. – Как и все молодые девушки в ее возрасте. У Всех Святых были другие планы, и по их воле, – опять пальцы ко лбу, надо этот жест запомнить, как и эту присказку, – она умерла.

И раз она мне это так охотно, без раздражения, говорила, возможно, у меня – у Йоланды – не было всей информации? Женщину не удивляли мои вопросы, пусть я и умела их правильно задавать, но не в такой же ситуации, когда я буквально шла наощупь по краю пропасти. Шаг в сторону…

– Ты знаешь как?

– Чахотка, милая госпожа. Она угасала, хворь иссушила ее, и – да не выдайте меня ее сиятельству – хвала Всем Святым, что она не дожила. Ее нежное сердце не выдержало бы того, что с мужеством приняли вы.

– Вот это? – я пошевелила ногой под юбками.

– Возможно, да. Ох, как она была красива! – воскликнула женщина. – Настоящий маленький ангел. Как же жаль – ох, не выдавайте меня ее сиятельству! – что вы никогда не виделись с ней. Ее сиятельство… – она подошла ближе, встала передо мной на колени и оправила мою верхнюю юбку. У женщины было уставшее бледное лицо со следами оспы и синие-синие глаза. – Ее сиятельство жестока. Если бы Все Святые были ко мне милосердны и сохранили бы всех моих малышей под своим крылом на этом свете, – пальцы-лоб, а она на удивление стойкая, так спокойно об этом говорить, – я никогда не делала бы различий, хром кто или кос… – Она погладила мое колено. – Молитесь, милая госпожа, молитва помогает, дайте обет Всем Святым, и они вернут вас с этого отбора.

Я смотрела на ее руку, все еще лежащую на моем колене, и не могла решить, что спросить. Отбор? Что за отбор, почему я? Или как ее для начала зовут?

– Какой обет?

– Трудный, – женщина поднялась. – Все Святые чтят трудные обеты.

Это замечательно, нахмурилась я. Но хотелось бы поменьше субъективности и побольше фактов, и все же мне не за что было упрекнуть мою невольную добровольную помощницу.

– Паломничество или сто дней молитв… – продолжала она.

«Почему я никогда не знала свою сестру», – чуть не вырвалось у меня, но задавать вопросы стоило сейчас осторожно.

– Она когда-нибудь спрашивала обо мне? – я схватила руку женщины. – Моя сестра?

Что мне это даст? Отбор. Она должна была принять участие в каком-то отборе, а теперь, если верить той даме, которая надавала мне ни за что оплеух, я займу ее место?

– Ее сиятельство всегда пресекала подобные разговоры. Вы бы и дальше жили в усадьбе, моя госпожа, если бы не…

– Отбор, так? – я посмотрела ей прямо в глаза, и она не отвела взгляд, только кивнула.

– Молитесь, милая госпожа, не жалейте сил на обет. Моя матушка, упокоят ее Все Святые, – пальцы-лоб, здесь поразительно простое отношение к смерти, – помнила тот отбор, на котором его величество выбрал себе королеву, и что много девушек не вернулись тогда. Острый нож, редкий яд, злое слово – никому не пожелаешь такой судьбы. И когда я была молодой, ох, как завидовала госпожам, что носят они красивые платья и не работают с утра до ночи, как я, но у меня есть мой Хакке – да продлят Все Святые его дни, и я вышла за него по любви. И я буду молиться с вами, как молилась с детских лет госпожи Анаис, чтобы ей не довелось оказаться при дворе на отборе…

Она опять коснулась лба, но на сей раз этот жест получил продолжение: она провела подушечками трех пальцев вниз по лицу, от лба через нос, и, остановив их у губ, поцеловала, а я подумала: ты, видимо, намолила ей от души так, что ее и живых-то нет, но не было ли это и в самом деле лучшим исходом?

Глава 3

Женщина встала, закрыла окно, и в комнате стало душно, тепло и тихо. Я оказалась замкнута в каменных гулких стенах, на жестком стуле, с хромой ногой и с перспективами, которые не радовали совершенно.

Отбор невест. Здесь его называли так. То, о чем когда-то читала в монографиях я, называлось похоже – смотр.

Популярная забава у византийских и русских царей, один Иван Грозный из них чего стоил… хотя еще в моей памяти отпечаталась история первого Романова и несчастной Марии Хлоповой. И это лишь то, что проходило официально, то, на что съезжались посмотреть со всех концов. Казалось бы, все просто: коронованный властелин, невесты, красота, чувства, но не было там никаких чувств. Хроники сохранили, как несчастных представляли душевнобольными, эпилептичками, развратницами, воровками. Как вытряхивали грязное белье поколений, рушили судьбы, губили людей – на кону была будущая царица, фигура в те времена безвольная и незначимая, до тех, разумеется, пор, пока за ее спиной тенью не вставал тот, кому нужна была власть.

Мне нужна власть?

Не там, где она одна сплошная угроза. Там, где я ничего не знаю и узнать ни от кого не могу так, чтобы не вызвать никаких подозрений.

– И когда начнется этот отбор?

Неправильный был вопрос, но, казалось, служанка уже приняла то, что я – Йоланда – в этом доме недавно.

– Завтра к вечеру, милая госпожа.

Она хлопотала: открыла сундук, начала перебирать какие-то вещи. Интересно, здесь ведь должна быть куча вшей и других насекомых… блох, подумала я, но прислушалась к своим ощущениям: вроде бы я не чесалась. Привычка? Судя по историческим фактам, нет, к подобному невозможно привыкнуть. Хотя читала я как-то про комаров и прочий подобный гнус и что местные считают, что тут главное перетерпеть. А потом привыкнешь – и укусы чесаться не будут.

А еще я