До самой смерти - Миранда Лин Страница 4

– Ро? – прошептала я, придвигаясь к своему отражению.

От моего голоса стекло пошло рябью, словно гладь пруда.

Я затаила дыхание и шагнула через него в мир, который, как некогда верила, создан только для меня. С годами стало ясно, что это не так. Этот мир принадлежал ей. Служил убежищем от зла моего мира.

– Ты так скоро вернулась? – Знакомый голос хозяйки окутал меня покоем.

– К несчастью.

Я прошла через причудливый зеркальный зал и спустилась по скрипучим ступеням в небольшой дом. Среди плетей всевозможных растений, свисавших с потолка, я с трудом нашла Ро с лейкой в руке.

– Да с тобой непросто, Дей.

– Почему?

– Потому что так явно носишь свои тяготы. В иные дни на тебя больно смотреть.

– Быть мной еще больнее. Но, видимо, как раз в эти дни ты меня не впускаешь.

– Нет. – Ро подмигнула. – Обычно развлекаю кого-то гораздо более симпатичного.

Свободное темно-синее платье гармонировало с ее смуглой кожей и проницательными глазами темного медового цвета. Я навещала Ро столько раз, что и не счесть, но все равно от ее красоты неизменно захватывало дух. Даже в детстве я порой проходила через зеркало и молча рассматривала ее, дивясь, почему она почти не старела и будто становилась все красивее. Но ребенок никогда не замечает едва уловимых признаков: крошечных морщинок в уголках глаз или тонких седых прядей в волосах. По правде говоря, я не знала, сколько Ро лет.

Я потянулась к покрытому воском листу ближайшего растения, чтобы занять руки.

– Уверена, что это он тебя развлекает.

– Ты бы не осуждала, зная, что упускаешь.

Я фыркнула.

– Я не невинное дитя, Ро. Прекрасно знаю, что упускаю.

– Лишь раз порезвившись с простым мальчишкой, этого не узнаешь. Тебе нужен мужчина, который тебя потреплет.

– Если бы мужчина попытался меня трепать, я бы отрезала ему яйца прежде, чем он успел их опустошить.

Ее губы дрогнули в ироничной улыбке.

– Я пробовала. Не больно-то весело. Слишком много кричат.

Ро указала на дверь в задней стене, и я прошла в главную комнату дома, где плюхнулась на обитый бархатом диван. Ро наполнила два бокала напитком янтарного цвета и подала первый мне. Ее бокал опустел прежде, чем я успела сделать глоток из своего, – правда, не видела, чтобы она отпила хоть каплю. Просто ритуал, которому мы следовали только по привычке.

– Можем прекратить, – нараспев произнесла Ро. – Или, если ты видишь в этом изнуряющую обязанность, думаю, пора принять это как дар.

Я прищурилась и бросила на нее убийственный взгляд, который испугал бы кого-то более слабого духом.

– У нас очень разные представления о том, что такое дар.

– Ага. Только смотри, чтобы до меня не долетали слухи о том, как я мучу тебя забавы ради.

Я сделала еще один щедрый глоток виски.

– Стоит заметить – это твоя затея.

– Откуда мне было знать, что ты станешь поддерживать ее спустя столько лет? – Ее изящные пальцы утонули в складках синего платья, когда она села напротив и достала маленькую металлическую шкатулку.

Я бросила взгляд на рубин, украшавший крышку. Собственность моей покойной матери. Она была первой моей жертвой. Ее душа проложила путь, по которому я ворвалась в этот мир, словно стенобитное орудие. Драгоценный камень я подарила Ро: она поддержала меня, когда этого не сделал больше никто.

Она вздернула подбородок.

– Хватит об этом.

Проглотив остатки напитка, я почувствовала, как янтарная жидкость обдает горло знакомым жжением. Поставила бокал на стол, встала и сняла рубашку, чтобы открыть перед Ро спину. Я опустилась на цветастый ковер, подтянула колени к груди и позволила себе толику уязвимости, вспоминая подробности, которые узнала о жизни Томаса. О его дружбе с лавочником, который торговал порчеными фруктами на площади Сильбата. О соседе, которого Ванхьютс ограбил. Томас не был порядочным человеком, но у него была своя жизнь, и если бы не я, то по меньшей мере осталось бы время искупить грехи.

Раздался скрежет металла по металлу: Ро открыла драгоценную шкатулку и достала из нее чернила и иглу. Потом принялась набивать триста семьдесят пятый цветок у меня на спине. Плеть была раскидистой, а изящные цветы – плодом воображения Ро. Однажды на мне не останется места.

После невольного убийства моей матери Смерть даровал мне шестнадцать лет на подготовку. Но второе убийство, совершенное в детские годы, когда я еще не понимала, почему придворные отца сторонятся меня, что-то разрушило в моей душе. Лишило способности чувствовать и думать. И когда я плакала, глядя в зеркало и гадая, в какого же монстра превратилась, Ро спасла меня. Она явилась передо мной и пригласила войти в ее дом, если хватит смелости шагнуть через отражение.

Очарованная ее красотой, я последовала за ней в зеркальное убежище. Ро знала, кто я такая, что я такое, и все равно не сторонилась. Когда я рассказала ей об оцепенении и поглотившем меня страхе, что однажды заберу столько жизней, что больше не смогу их помнить, она предложила мне эту услугу. А в тот миг, когда игла пронзила кожу, возникло ощущение, словно легкие наконец наполнил воздух. Я смогла чувствовать и дышать, хотя бы на мгновение. И отчаянно нуждалась в этом снова и снова. Пока одинокий цветок не превратился в сад. А напуганная девочка не стала женщиной – ущербной, но все же женщиной.

– Ро, – прошептала я, погрузившись в воспоминания.

Она опустила руку мне на плечо.

– Я вижу, о чем ты думаешь, когда приходишь ко мне. Я даю тебе утешение, потому что мы родственные души. Неужели нужно каждый раз это обсуждать?

– Знание – сила, а магия – бремя. Может, если бы я понимала ее, то сумела бы лучше ей противостоять.

– Магия – это дар, и да, зачастую еще и бремя. Но поскольку мало кто из нас ею наделен, тут и понимать нечего. Ты – итог клятвы, данной Смертью. Он встал на развалинах Реквиема, мира двух городов, истощенных войной, и лишил наших предков смертности, пообещав, что Дева будет напоминать нам о хрупкости жизни. Ты – благословение, даже если не чувствуешь ничего, кроме бремени. – Ро произнесла эти слова без эмоций. Напомнила мне, что такова история нашего мира. Правда, которую все принимали.

– Знаю. – Я опустила голову на колени. – Но легче от этого не становится.

Ро обошла меня, села на пол, скрестив ноги, и приподняла мой подбородок пальцем.

– На прошлой