Убита светом, рождена тьмой - Дара Мир Страница 4

Я должна это сделать. Ради них.

Мне всё равно больше не стать нормальной.

– Прекрасно выглядишь, Ребекка.

Мои глаза сталкиваются с темно-карими в зеркале, которые расширены от удивления. Весь период нашего знакомства Лиам видел меня только в спортивной одежде, вечно потной от тренировок и с красными глазами от недостатка сна. Поэтому его удивление не обижает.

На комплимент отвечаю лёгким кивком, докрашивая губы помадой, напоминающую кровь, как и моё платье. Тонкий намёк, который они не поймут. Я вернулась, чтобы пролить кровь, и уйду только тогда, когда она зальёт всё, что их окружает.

– Сколько у нас осталось времени? – мой голос звучит не так уверенно, как выгляжу я внешне.

Это то, что мне стоит довести до идеала перед встречей. Ничего не должно меня выдать. Мой голос не должен быть как у пугливого ягнёнка, я больше не намерена выглядеть так в глазах мужчин, которым доставляет удовольствие унижение женщин.

В их глазах мы всегда будем слабыми, глупыми и прочими синонимами к этим словам. Но они даже не подозревают, на что способна умная женщина под маской бесхребетности.

– У нас есть двадцать минут до приезда машины, поэтому поторопись.

Лиам оставляет меня одну, за что безмерно благодарна. Он знает, что мне нужно продумать каждый шаг, действие, слово, вдох и выдох. Я искренне не понимаю, как этот парень может быть так спокоен. Его бесстрашие и безразличие пугают и поражают в одно время. Нам предстоит тяжёлая и смертоносная миссия, поэтому я не могу подвести Лиама.

Если не выиграем – умрём.

Меня не беспокоит моя участь, но Лиам…

Он – всё, что у меня осталось, и я не могу потерять этого человека. Это не только помощник и лучший программист в своём деле, в первую очередь Лиам мой друг, моя семья.

Отвлекаясь от мыслей, полностью погружаюсь в себя, произнося весь диалог мысленно в голове, который придётся вести на балу. После проговариваю все вслух, отрабатывая звучание голоса и эмоции в нем, не забывая оставлять лицо пустым с кокетливой улыбкой.

Воздух в легкие начинает поступать только тогда, когда заканчиваю издевательства над собой. Делая глоток воды, взгляд цепляется за серьги на мочках. Серьги мамы, которые папа подарил ей в честь моего дня рождения. Это всё, что осталось у меня от родителей, не считая воспоминаний.

Не знаю, было ли предчувствие у мамы, но в последнюю нашу встречу она вложила серьги мне в ладонь, поцеловав на прощание, перед моим отъездом в Нью-Йорк. Поэтому это единственная реликвия, оставшаяся у меня. Остальное сгорело, превратившись в горстку пепла.

Смотрю на своё отражение и вижу не только пустую оболочку, но и их, своих родителей. Отдавших жизнь за справедливость, за меня.

Я копия мамы, кроме глаз, они достались мне от отца. Никакой наряд и макияж не скроет эту схожесть. Лица родителей всегда светились счастьем, жизнью, и я никогда не видела их подавленными.

Родители многое отдали ради меня. Я никогда не подвергалась оскорблениям, манипуляциям, насилию, получая только самое лучшее. В нашей семье царила гармония, любовь и безграничное счастье. Иногда идеальность нашей семьи казалась чем-то сверхъестественным, невозможным. Мы всегда дорожили тем, что имели, но, видимо, недостаточно, если всё это осталось лишь воспоминанием.

Мой наряд напоминает мамин, когда у неё был выпускной вечер в школе. В детстве я каждый день листала альбомы, мечтая, что вырасту и буду сиять её красотой. Я выросла, так и произошло, но моя красота не была предназначена для света. Ее оскверняли самым жестоким образом.

“Слишком красивая для смерти”, – так монстры говорили обо мне. Но красота не спасла меня. Я всё равно мертва и не знаю, смогу ли вновь оживить своё сердце или мне суждено погрязнуть в этой тьме.

Платье облегает верх, держась только на груди, открывая плечи и ключицы. Темно-красный идеально сочетается с моей бледной кожей, привлекая к себе внимание, не сливаясь ни с чем. Я уверена, что подол пышной юбки будет мешать весь вечер, но это стоит того, без него платье будет отдавать скукой.

Поправив низкий пучок и закрученные локоны впереди, надеваю последний элемент наряда: красную маску с узорами. Она скрывает большую часть лица и не позволит монстру узнать меня.

Бросая последний взгляд в зеркало, наконец удовлетворённая внешним видом, покидаю комнату, пока неуверенность не вцепилась в меня когтями.

Выйдя на улицу, сталкиваюсь с небом, полностью усеянным яркими звёздами. Я останавливаюсь на месте, чтобы хоть секунду своей жизни уделить прекрасному. Их так много, что это завораживает.

В детстве мы с папой по ночам лежали в саду, наблюдая за ночным небом. Он рассказывал о созвездиях, планетах и звёздах, а я с упоением могла слушать, пока веки сами не слипались от желания уснуть. Это был особенный способ папы уложить меня.

Я была любопытным ребёнком, постоянно задавала глупые и нелогичные вопросы отцу, а он с терпением святого слушал мой бред, объясняя каждую маленькую мелочь, интересующую детское сознание.

Я всегда задавалась вопросом: “Почему так много на небе звёзд?”, а папа всегда отвечал: “Это люди, которые ушли на небеса – они освещают нам путь, помогая жить дальше”.

Теперь и они стали частью этих звёзд.

– Нам пора ехать, – аккуратный и тихий голос звучит рядом, заставляя голову опуститься.

Я и не обратила внимания на внешний вид Лиама, когда он заходил в комнату, но сейчас у меня перехватило дыхание. Костюм глубокого черного цвета сидит на нем идеально, словно он был предназначен ему всю жизнь.

– Тебе стоит переодеться, я не буду всю ночь отгонять от тебя женщин.

За все время нашего знакомства Лиам ни разу не состоял в отношениях, даже не обращал внимания на женский пол, полностью игнорируя его существование. Это та тёмная часть, которой он со мной не делится и, возможно, никогда не сделает этого.

Мои слова вызывают у Лиама улыбку, искреннюю и чистую, которую я так редко вижу. Во мне просыпается желание сфотографировать его, но я завязала с этим. Фотоаппарат, подаренный родителями, превратился в пепел, как и вся моя жизнь. Его руки тянутся к моим волосам, но вовремя успеваю их оттолкнуть, пока Лиам не успел испортить мою причёску.

– Я делала эту причёску целый час! В следующий раз я сломаю тебе руку, если надумаешь прикоснуться к моим волосам!

Я возненавидела прикосновения к волосам после той ночи. Это уязвимая часть