Поцелуй Короля Дракона - Эми Пеннза Страница 4

— Одна ночь, чтобы произвести на свет наследника. У меня есть идеальная женщина. Она сильная и красивая. И готова, если это имеет для тебя значение. Весь дом будет произносить заклинание, гарантирующее зачатие.

Желчь обожгла мне горло. Я проглотил её и постарался придать своему голосу беззаботность.

— Одна ночь ритуального секса на глазах у тысяч ведьм. Как я могу отказаться от такого щедрого предложения?

Мулло был невозмутим.

— Подумай, прежде чем издеваться над этим, Найл. Больше никаких образцов. Больше никаких контактов с наследием, которое ты ненавидишь. И ты не будешь зависеть от меня в сдерживании ярости Кормака.

Я уставился на него. Это было заманчиво. Боги, это было заманчиво. Пока я стоял там, флакон в моей руке казался примерно на тысячу фунтов тяжелее. Если бы я знал, как приготовить зелье, мне бы никогда больше не пришлось сюда приходить. Мне не пришлось бы позволять Мулло запихивать дерьмо мне в глотку, а потом благодарить его за это. Было так много причин сказать «да».

Но фишка в том, чтобы быть одноразовой шлюхой, заключалась в том, что «следующего раза» быть не могло. Если бы я вернулся к этому, никакая диссоциация меня бы не спасла.

Я покачал головой.

— Я не предам свои клятвы Кормаку. Только не снова. Никогда больше, — я повернулся и направился к двери.

— Он умирает, — крикнул Мулло, заставляя меня снова остановиться. — Ты знаешь, что я говорю правду, Найл. Рано или поздно даже самой сильной дозы сомнуса будет недостаточно, чтобы сдержать его. Как только его разум полностью сломается, он больше не узнает тебя. Ты будешь мёртв для него. Это убьёт его, и его кончина будет означать и твою тоже.

Его глубокий голос проник мне под кожу, проникая во все тёмные уголки, которые я прятал ото всех — даже от самого себя. Он не мог читать мысли, но мог проникнуть в суть человека. Он мог зарываться в сердца и сдирать с них кожу, обнажая всю боль и отчаяние. В этом был ужас духовной стихии. Это была мощная, устрашающая сила, и он хотел её так сильно, что пожертвовал ради неё своей фертильностью.

— У тебя заканчивается время, — сказал он. — Воспользуйся этим шансом, чтобы оставить после себя наследие.

Пристально глядя на двери, я позволяю тишине растянуться на мгновение. Затем я повысил голос.

— Ты предполагаешь, что мне не всё равно, умру я или нет, Мулло. Я думаю, такой могущественный ведьмак, как ты, понял бы опасность предположений.

Я шагнул вперёд — и не выпускал задержанного дыхания, пока двери не позволили мне пройти.

Глава 2

Найл

Два часа спустя я стоял перед камином в своей спальне в замке Бейтир, с ужасом ожидая второй неприятной встречи за ночь.

К счастью, это можно было сделать по телефону.

Брэм МакГрегор ответил после первого гудка.

— Консорт.

Вздох вырвался из моей груди.

— Зови меня Найл. Пожалуйста, — чёрт, я говорил, как Мулло.

Голос Брэма был жёстким:

— Мы должны были поговорить час назад.

Вздох в моей груди превратился в раздражение.

— Я был занят, — путешествие из Нью-Йорка длилось считанные секунды. Горячий душ, который я принял после этого, длился намного дольше.

— Неважно, — проговорил Брэм отрывистым тоном, который сказал мне, что ему насрать. — Я полагаю, вы звонили по поводу посланника Разрота.

— Да, — я оперся рукой о каминную полку и уставилась на пламя. — Мы должны предположить, что он мёртв. Я отправлюсь на уровень демонов и лично расскажу об этом королю Эрказу, — это было последнее, что я хотел делать, но у меня не было особого выбора в этом вопросе. У драконов были длительные — и порой непростые — отношения с Разротами. Ни одна из других рас Перворождённых не доверяла демонам. На самом деле я не мог их винить. Большинство кланов демонов были порочными и ненадёжными. Они также были смертными, что делало их изгоями среди рас этого мира. Несмотря на свою короткую продолжительность жизни, они были беспощадными бойцами с репутацией свирепых на поле боя. Большинство Перворождённых считали их низменными, примитивными существами. Антидемонические настроения были очень сильны.

Но также росли и антидраконские настроения, так что, возможно, неудивительно, что драконы и демоны заключили союз. Из всех кланов, Разроты были наиболее похожи на людей внешне, что помогало им сливаться с миром Земли. И поскольку демоны могли перемещаться с места на место в одно мгновение, как вампиры, из них получались отличные посланники. Несколько Разротов служили при дворе драконов, когда он ещё функционировал. Столетия назад демон-лекарь помог матери Брэма пережить тяжёлую беременность. Мать и сестра-близнец Брэма умерли при рождении, но врач спас Брэма.

А три месяца назад некий Разрот передал сообщение от имени женщины Брэма, Галины. Учитывая, что он доставил его брату-вампиру Галины — коварному засранцу, который убил их отца и пытался убить её тоже, — посыльный почти наверняка был мёртв.

— У Галины есть какая-нибудь новая информация? — теперь я спросил Брэма.

— Она не знает ничего, кроме того, что я уже сказал тебе, — он изложил факты, которые я уже знал, жёстким, отрывистым тоном. — Посланник направился к Кровносте. Он доставил целебные слёзы, необходимые для спасения отца Галины. Отец Галины умер. Посыльный исчез, — в голосе Брэма послышалось рычание. — Мне больше нечего сказать, кроме того, что я не хочу, чтобы её втягивали в эту ссору с Разротами.

Моё раздражение разгорелось так же сильно, как пламя, пляшущее в очаге. Я выпрямился и крепче сжал телефон.

— Твоя маленькая дампирка недавно стала чистокровной принцессой Кровносты. Её втянут во всё, что затрагивает её территорию. Вот что значит править. Если она не может выносить силу, возможно, ей не стоит пытаться ею пользоваться.

Брэм резко втянул в себя воздух. В тишине повисло напряжение. Я ждал, что он закричит, но, конечно, он этого не сделал. Это было не в его стиле. Когда Брэм МакГрегор злился, он становился тихим.

Его голос стал таким мягким, каким я его никогда не слышал.

— Мы с Фергюсом только что нашли Галину. Наша супружеская связь всё ещё нова. Она также выросла в жестокой среде, и теперь её бросили на руководящую роль, о которой она никогда не просила. У неё и так забот более чем достаточно. Мы никому не позволим причинить ей вред.

Последнее было сказано почти шёпотом, и было ясно, что «никому» включало в себя и меня. Возможно, только меня.

— Я бы никогда не причинил вреда твоей паре, — произнёс я.

— Опыт свидетельствует об