Диссонанс - Рита Лурье Страница 4

— Да? — заинтересовалась незнакомка. — Думаешь… Ты кого-то тут видел? Видел его?

Эрвин пожалел, что дал ей ложную надежду. Он не любил врать, да и выходило это у него всегда скверно, но ему до смерти было жаль эту маленькую истеричку. Он вспомнил, как и сам, бывало, спрятавшись под одеялом, ревел от обиды, думая о своей матери. Он ведь тоже мечтал найти её в этом странном месте.

— Ну… — пробормотал он. — Нет, но вдруг я его встречу? Опишешь, как он выглядит?

Девчонка улыбнулась сквозь слёзы, и, выпутавшись из его рук, полезла в карман форменного пиджака. После недолгой возни она извлекла оттуда сложенную пополам бумажку, оказавшуюся фотографией, которую она тут же пихнула Эрвину под нос. Он уставился на человека на снимке и глупо раззявил рот.

«Странно», — подумалось мальчику, но недоумение быстро сменилось праведным гневом.

— Эй⁈ Что ещё за фокусы? — возмутился он, выхватив у незнакомки фотографию. — Откуда это у тебя?

— Отдай! — потребовала она, но Эрвин поднял руку, чтобы девчонка не могла достать.

— Сначала объясни, где ты взяла фотку моего отца.

— Чего? — вскричала незнакомка. — Ты обалдел⁈ Это — мой отец.

— Да ничего подобного! — сказал мальчик и отбежал от неё подальше. Он снова посмотрел на снимок, чтобы убедиться в своей правоте.

Да, мужчина на фотографии был куда моложе, чем его отец, не носил бороды, и был облачён в какой-то странный наряд, словно выпускник колледжа, но Эрвин всё равно не спутал бы своего папу с другим человеком. Отец, насколько знал мальчик, тоже заканчивал колледж, хотя, вроде как, не хранил снимка с церемонии вручения диплома, получив образование заочно. Эта деталь ничего не меняла. Мало ли — фотографию всё-таки сделали, но… но как она угодила к этой противной девчонке?

— Как зовут твоего отца? — спросил Эрвин. Незнакомка уже оказалась поблизости и пыталась вновь завладеть снимком.

— Итан Уокер, — ответила она. — Отдай, гадёныш! Это моё!

— А моего — Итан Рид, — поделился Эрвин, и, призадумавшись, упустил момент, когда цепкие пальцы девчонки вырвали у него фото. Имя совпало, а фамилия нет. Что-то тут не сходилось.

Мальчик почувствовал, что от перенапряжения извилин у него сейчас взорвётся голова.

— В каком году ты родилась? — продолжал он.

— В двух тысяча двенадцатом, — гневно пыхтя, сказала девчонка.

Возможно ли, что эта белобрысая заноза — его потерянная сестра? Эрвин видел такой фильм — про близнецов, разлучённых в детстве, но был уверен, что в жизни такого не случается. А вдруг? Допустим, их родители сильно повздорили, разошлись и разъехались в разные концы света.

Но почему тогда девчонка утверждает, что её отец умер?

— Я тоже, — выпалил Эрвин, — я тоже в двух тысяча двенадцатом. Ты — моя сестра?

— Чего⁉ — заверещала незнакомка так громко, что от её визга у него заложило уши. — С какой стати⁈ Мой папа никогда не изменял маме, ты, ублюдок, не смей такое говорить!

Эхо подхватило её крик и разнесло по всему лесу. Следом повисла тишина. Кажется, и до девчонки начало доходить. Она накрыла рот ладонью и изумлённо округлила тёмные глаза.

— Я никогда не видел свою маму, у меня только отец, — тихо и чётко произнёс Эрвин. — А ты, получается, живёшь с мамой, и никогда не видела…

— А вот и нет, — перебила девочка, — не угадал. До недавнего времени я жила с мамой и папой. Но он пропал… И…

Мальчик потёр пальцами виски. Он перенял эту привычку у отца, часто таким образом справлявшегося с мигренью. А голова у Эрвина уже порядочно раскалывалась.

— Можно ещё раз взглянуть на фото? — попросил он.

Девчонка явно нехотя протянула ему снимок. Ничего не изменилось — с фотографии по-прежнему смотрел его отец. Или всё-таки её отец?

— Ничего не понимаю, — простонал Эрвин, — да как это возможно? Клянусь тебе — это мой папа.

— Ха, — фыркнула девочка. — Я так не считаю.

— Ладно, — выдавил мальчик. — А что ты скажешь на это? Не знаю, почему фамилии разные, но зовут его Итан. Ему тридцать пять лет, день рождения — двадцатого ноября. Он родился в Салеме, Массачусетс. Его родители Шейн и Лорна, но она давно умерла. Папа левша, в тринадцать ему удалили аппендицит, у него плохое зрение и он носит очки. У него аллергия на морепродукты, а ещё он не пьёт алкоголь. И…

— Нет, — перебила незнакомка, — бабушка Лорна жива, а дедушку звали иначе. И папа не носит очки, он…

— Сделал коррекцию зрения? — предположил Эрвин.

Девчонка кивнула.

— Что всё это означает? — озадаченно молвила она. — Совпадений много, но и отличий хватает. Разве бывают настолько похожие люди?

— Бывают, — пробормотал мальчик, сражённый внезапно посетившей его догадкой. — В параллельных измерениях.

Мэнди.

Отныне это было их общее секретное место.

Мэнди вынужденно признала, что прогулки в лес между мирами, как его прозвали ребята, стали для неё своеобразной отдушиной. Вернувшись из школы, она плотно запирала дверь своей комнаты, и мчалась к зеркалу, чтобы поскорее увидеться с Эрвином.

Поначалу простодушный мальчишка её раздражал, но постепенно она привыкла к нему и по-своему привязалась. Эрвин стал её первым другом. С остальными детьми у Мэнди не клеилось, да и бабушка постоянно твердила, что маленькой ведьме нечего знаться с обычными людьми. Наверное, Эрвин бабушке бы не понравился.

Или нет?

Глядя на нового друга, Мэнди видела в нём знакомые черты. Он до боли напоминал ей отца — и теперь она запросто могла представить, каким тот был в детстве. Так что и бабуля, скорее всего, прониклась бы симпатией к мальчику, настолько похожему на её пропавшего сына. Но бабушке всё равно не стоило знать, чем в свободное время занимается её внучка.

Мэнди догадывалась, что её никто не похвалит. Сама она украдкой подумывала о бегстве в мир Эрвина — подальше от отмороженной мамы и строгой бабули, поближе к любимому отцу и новому другу. Да и жизнь у Эрвина, судя по его рассказам, была куда веселее — он мог смотреть телевизор и кино, играть в видеоигры, сидеть в интернете, читать любые книжки, есть вредную еду, гулять с кем угодно, а не только учиться целыми днями, запершись в своей комнате. Они с отцом часто переезжали и исколесили всю страну. Эрвин много чего повидал.

Звучало как бесконечное приключение. Мэнди останавливало лишь то, что отец Эрвина, вроде как,