Анна Гаврилова - Путь долга и любви Страница 43

Я не выдержала и потупилась. Вопрос свадьбы решен? Нет, умом я это понимала — иначе с чего бы королю называть меня будущей невесткой и давать книги «для внутреннего пользования», но… одно дело понимать и совсем другое слышать из чужих уст.

— Но ведь Эмелис пойдёт не одна, а с компаньонкой, — парировал Кир. И уже тише, с заметным смешком: — Неужели вы не сможете приструнить какого-то нахала, госпожа Вента?

Графиня громко фыркнула, а моя улыбка стала стократ глупее, чем прежде.

— Ваши манеры, дорогой внук, отвратительны! — выпалила старушка.

Кир возражать не стал, более того — кивнул. За что схлопотал предельно строгий взгляд и тихое:

— Терри, шутки шутками, но, если тебе так хочется прогуляться в компании Эмелис, держи себя в руках. И об этикете не забывай!

— Без проблем! — заявил брюнет. Тут же отпил чаю и спросил подчёркнуто ровным тоном: — С чего начнём экскурсию? Может быть, с Большого тронного зала? Там великолепная лепнина, потрясающие мозаики и удивительной красоты фрески.

Вента включилась в игру моментально.

— Да, я тоже о Большом тронном зале подумала, — кивнула старушка. — Если не ошибаюсь, часть фресок рисовал сам мастер Вилевич?

— Всё верно, госпожа Вента, — ответил Кир. И уже мне: — Госпожа Эмелис, вы знакомы с творчеством мастера Вилевича? Его лучшая картина — «Красный овал» — столько шума в своё время наделала…

Я всё-таки не выдержала — рассмеялась, а младший принц отставил чашку, поднялся из-за стола, чуть поклонился и спросил:

— Ну так что, идём? — Он был чрезвычайно серьёзен, но глаза смеялись.

Я кивнула. Да, любимый, с тобой хоть на край света.

В этот момент казалось — держаться в рамках будет легко, но…

Младший принц мелочиться не стал, он показывал всё! Залы, переходы, галереи. Фрески, колонны, тонкий декор и позолоту. Картины, скульптуры, мозаики… в общем, действительно всё! Всё то, чего я не замечала, потому что моё внимание было отдано одному-единственному человеку — Теридану-Кирстену из рода Донтор…

Малочисленные придворные и редкие стражники взирали на нашу троицу большими глазами. Все встречные неизменно сбивались с шага, холёные лица вытягивались. Те, кому хватало смелости поприветствовать их высочество и дам, одна из которых состояла с королевской семьёй в прямом родстве, непременно начинали заикаться.

Мы, как люди воспитанные, делали вид, будто всё в порядке, будто нас ничуть не заботит происходящее. Впрочем, реакция благородных и родовитых действительно не волновала. Разве что госпожу Венту, которой выпало несчастье следить за соблюдением приличий.

Кирстен болтал без умолку. Рассказывал об убранстве, об архитекторах и мастерах, которые трудились над тем или иным залом, о важных исторических событиях, которые происходили в этих стенах. Лишь когда младший принц в который раз перепутал веанский стиль в декоре Малой обеденной залы с буарнским, а после назвал фреску работы мастера Кулинта картиной кисти мастера Жоарна, я начала догадываться: половина из того, о чём рассказывает мой синеглазый тиран, — враки.

Он просто сочиняет! Просто придумывает! И… веселит заодно.

О Всевышний! Ну конечно! Откуда принцу, горячо увлечённому магией, знать все эти архитектурные фитюлечки и финтифлюшки? С тем же успехом можно ожидать от Кирстена знания истории женской моды и современных тенденций во флористике.

Зато теперь ясно, почему придворные столь дружно таращат глаза и спотыкаются. Им, как кому бы то ни было, известно, что младший принц человек не публичный и во дворце этом раз в сотню лет бывает. Он последний, кто мог бы провести тут экскурсию!

— А вот этот зал, выполненный в старом, как его называют, имперском стиле, в действительности чистая аллегория, — бодро вещал Кирстен. — Мастер Хортье, который выступал главным декоратором помещения, известный символист, и в этой работе, по признаниям самого мастера, он пытался выразить нежность чувств. Видите во-он те кружочки под потолком? Они символизируют воздушные поцелуи. А во-он те, что у нижнего плинтуса…

— Терри! — перебила госпожа Вента возмущённо. И уже спокойнее, но не менее строго: — Ваше высочество, я думаю, это крайне интересно, но не существенно.

И так каждый раз!

К концу экскурсии, которая была довольно долгой, но пролетела как один миг, подобные стычки бабушки и внука стали случаться с частотой один объект любопытства — одна стычка. Я же всю дорогу мечтала о веере! Огромном! Потому что прятать улыбку было невероятно трудно.

Шторм, зародившийся в сердце, когда онемевший от встречи боевик касался губами моих пальчиков, нарастал… Девятый вал был гораздо ближе, нежели хотелось.

— Теридан, вы самый несносный молодой человек из всех, каких мне когда-либо доводилось встречать! — выпалила графиня, когда Кирстен в очередной раз о символизме заговорил.

Старушка была действительно сердита и сильно напоминала расхорохорившегося воробья. Кирстен ответил на выпад госпожи Венты поклоном и шальной улыбкой, а моя компаньонка окончательно разозлилась.

— Думаю, нам лучше найти другого провожатого, — сказала графиня строго. Бросила быстрый взгляд на меня. В глазах пожилой леди отчётливо читалось: не смей перечить, Эмелис!

— Думаю, у вас слишком доброе сердце, чтобы поступить со мной столь сурово, — отозвался принц. И улыбка на его губах вспыхнула такая, что…

В общем, зря он вот так улыбнулся. Очень зря! Потому что королевская тёща окончательно выдержку утратила, взвизгнула на полдворца:

— Да оно у меня каменное!

Графиня, конечно, тут же осеклась и сделала вид, будто молчала последние лет сто, но было поздно. Малый зал, в котором состоялся этот разговор, примыкал к холлу, где отирались чиновники, мечтавшие встретиться то ли с Вонгардом, то ли с Кристоном, то ли с кем-то из особо важных министров. И на крик госпожи Венты повернулись все. Вообще все!

— Бабуль, заметь, мы с Эмелис ни разу не сорвались, — поддел старушку Терри, а я вдруг поняла… это месть! Банальная месть за все те шпильки и остроты, которыми сыпала графиня прежде. Ну или за то, что проболталась Вонгарду о засаде, которую на нас у её замка устроили.

И хотя ситуация была не слишком красивой, я не могла не хихикнуть.

Королевская тёща мыслила в том же направлении. Но вместо того, чтобы обидеться на внука, повернулась ко мне и сказала:

— Ты не хихикай, ты запоминай! Твой будущий муж, как не трудно догадаться, относится к тому типу мужчин, пилить которых себе дороже!