Лара Эдриан - Полночное пробуждение Страница 43

— Мы хотим задать ему несколько вопросов. Только и всего.

В глазах Ирины мелькнуло беспокойство.

— Но тот мужчина… он не из Темной Гавани.

— Нет. Тиган — воин Ордена.

— Воин? — Ирина заметно напряглась и нахмурилась. — Но Питер никому не причинил вреда. Он хороший. Он ничего противозаконного не совершал…

— Все в порядке, — заверила ее Элиза, положив ладонь на дрожащую руку женщины. — Уверяю вас, Тиган приехал не предъявлять ему какие-либо обвинения, а просто поговорить.

— О чем?

— Нам нужно кое-что выяснить о его семье и предках. Показать ему дермаглиф древней линии Рода, возможно, он его узнает.

Ирина вздохнула и покачала головой:

— Он даже меня не узнает. Не думаю, что он сможет вам чем-нибудь помочь.

Элиза сочувственно улыбнулась:

— Мы попытаемся. Это очень важно.

— Вы даете мне слово, что это не причинит Питеру никакого вреда?

— Да, я даю слово, Ирина.

Ирина долго испытующе смотрела в глаза Элизе.

— Я верю вам, — наконец произнесла она.

Элиза сжала ее руку:

— Вы с Питером давно связаны узами крови?

— Этим летом будет пятьдесят семь лет, — с гордостью и любовью сообщила Ирина. Но затем в ее голосе зазвучала печаль. — Его содержат в этом… в этом месте… уже три года.

— Мне очень жаль, — сказала Элиза.

— Я думала, Питер не поддастся слабости, сгубившей его отца и братьев… Знаете, я думала, что моя любовь убережет его. Но его мучили какие-то неведомые демоны, мне трудно было это понять. Три года назад, за несколько недель до того, как болезнь окончательно сразила его, Питер стал совсем другим.

— Каким? — осторожно спросила Элиза, не желая причинять женщине лишнюю боль, заставляя ее вспоминать прошлое.

— Он сильно изменился после того, как его старший брат превратился в Отверженного и умер. Может быть, Питер знал, что скоро придет день и с ним случится то же самое. Мне кажется, его что-то тяготило. Он от всех отдалился, даже от меня. Стал замкнутым, все время сидел у себя в кабинете и что-то писал, а потом сжигал. Однажды мне попала в руки страница его записей — какой-то бред, бессмыслица, которую он не мог… или не хотел мне объяснить. — Ирина пожала плечами и опустила голову. — По ночам, когда я спала, Питер начал уходить на охоту. Временами он возвращался просто в безумном состоянии. Однажды в приступе Кровожадности он набросился на меня, и я поняла, что пришло время нам расстаться.

— Должно быть, вам было очень трудно, Ирина.

— Да, — прошептала женщина. — Кровожадность — это страшно, это затягивает. Я знаю, Питер никогда больше не вернется домой. Из этого места редко кто выходит. Но я продолжаю надеяться. — Ирина смахнула покатившиеся но щекам слезы. — Простите, я совсем расклеилась. Мне нужно снять с себя эту ужасную больничную одежду и ехать домой. Спасибо, что поговорили со мной. И спасибо за это. — Ирина достала еще один платочек и вытерла глаза.

— Не за что.

Элиза встала вместе с Ириной и обняла ее на прощание. Ирина двинулась к выходу, Элиза развернулась и направилась к камере Питера Одольфа. Навстречу ей вышел Тиган, его вид не внушал оптимизма. За ним следовал директор Кун и говорил что-то об обеспечении комфорта пациентов и идеально подобранных дозах.

— Ну что?

Тиган провел ладонью по волосам.

— Он так напичкан лекарствами, что практически невменяем. В таком состоянии от него ничего не добиться.

— Дополнительная доза седативных средств совершенно необходима во время кормления, этого требует безопасность пациента и его Донора, — заявил Кун.

— А зачем нужны остальные лекарства, которыми вы его накачиваете? — возмущался Тиган.

— Это обычный курс лечения, он гарантирует пациенту комфортное состояние.

— Тебе вообще не удалось с ним поговорить? — спросила Элиза у Тигана, не обращая внимания на Куна.

— Когда я вошел, он был почти без сознания.

— Хорошо, давай придем завтра, — сказала Элиза и повернулась к директору центра. — Я уверена, что в следующий раз, когда мы его навестим, директор Кун проследит, чтобы Питер Одольф был более вменяемым, не так ли директор?

— Сокращать дозы пациентам — огромный риск. И если мы сделаем это по вашей просьбе, мы снимаем с себя всяческую ответственность за те неприятности, которые могут с вами произойти.

Элиза посмотрела на Тигана, тот кивнул.

— Отлично. Завтра в это же время мы будем здесь. Позаботьтесь, чтобы Питер Одольф был в сознании.

Кун поджал губы и склонил голову:

— Как угодно, мадам.

Всю дорогу до машины Тиган молчал, но Элиза ощущала на себе его взгляд. Напряжение, возникшее между ними вчера вечером, не исчезло. Элиза чувствовала, как в присутствии Тигана ее тело начинает пылать.

Виной этому была не только односторонняя кровная связь, соединявшая их, но и обычное сексуальное влечение. И это особенно беспокоило Элизу, потому что, после того как Тиган повел себя вчера, она считала, что он не отвечает ей взаимностью.

Воин был холоден и молчалив, отступил в сторону, когда водитель открыл для них заднюю дверцу «роллс-ройса». Элиза удивилась, обнаружив, что в машине никого нет.

— А где Андреас?

Водитель вежливо склонил лысеющую голову:

— Прошу прощения, мадам, но ему позвонили: возникли какие-то срочные дела в городе. Он просил меня сообщить ему, как только вы с джентльменом освободитесь, и заехать за ним.

— Все понятно, Клаус. Спасибо.

Элиза устроилась на пассажирском месте роскошного лимузина. Тиган сел напротив, вызывающе широко расставив ноги, откинувшись назад и положив руку на спинку сиденья. Он молча, испытующе смотрел на Элизу, и она не знала, куда деться.

Несколько минут езды до центра Берлина показались ей вечностью. И чем дальше они углублялись в город, тем мощнее становился поток отвратительных человеческих мыслей, обрушившийся на Элизу. Она отвернулась к тонированному стеклу, ощущая, как ее боль начинает сдавливать виски.

«Господи, скорее бы уже приехать». Она желала побыстрее забраться в постель и забыть обо всем, что случилось с ней в последнее время.

— …хорошо справилась.

Низкий голос Тигана вырвал ее из водоворота паники и боли. Из-за рассеянности Элиза не сразу поняла, что Тиган обращается к ней.

— Прости, что?

— В реабилитационном центре ты была на высоте. Отлично справилась с Куном, да и со всем остальным. Я впечатлен.

Похвала согрела ее. Это было особенно приятно потому, что исходило от Тигана. Он не принадлежал к тем, кто щедро расточает комплименты, и всегда говорил только то, что действительно думал.